Пульс зашкаливает. Сердце колотится в горле, отчаянно пытаясь выпрыгнуть и запятнать кровью безупречный салон лимузина. От волнения сжимаю сумочку так, что костяшки пальцев белеют.

Лев распахивает дверцу с таким театральным шиком, будто он не психолог, а агент 007, выгуливающий свой очередной «экспонат». Он открывает рот, и я ожидаю услышать – «Бонд. Джеймс Бонд», но вместо этого:

– Ну что, Савельева, готова к выходу на сцену? – голос «гуру» лжи звучит прямо над ухом. Низкий, спокойный и до чёртиков раздражающий своей уверенностью. – Помнишь технику? Глубокий вдох. Улыбка не зубами, а глазами. Взгляд должен кричать: «Я счастлива, успешна!», а не«Мой парень чинит тостеры лучше вашего».

Скашиваю губы набок.

– Мой взгляд сейчас кричит: «Помогите, я падаю в обморок и умираю», – выдавливаю я, нервно цепляясь за рукав его пиджака. Озираюсь по сторонам. – Может, пока никого нет рядом, зайдём с чёрного входа?

Лев не успевает оценить план позорного бегства. Каблук моей новой туфли коварно тонет в щели между идеально уложенными камнями. Чуть не знакомлю с ними вспотевший лоб.

Лев упирает злой взгляд в небо, но старательно улыбается.

– Прекрасно, что не спикировала. Все списывают твоё шатание на влюблённое головокружение. Держись за меня… – Тон его голоса расходится со словами. – И постарайся не уронить нас обоих – моя медицинская страховка не покрывает идиотизм на шпильках.

Он галантно предлагает руку. Я вкладываю дрожащую ладонь в его. Она оказывается на удивление тёплой и твёрдой. Надёжной. Немного успокаиваюсь.

– Готовься, Савельева, – его голос в моём ухе низкий и собранный. – Занавес поднимается. Помни, ты – самая ослепительная звезда на этом небосклоне! Веди себя соответственно.

– А ты – самый надменный спутник звезды, – парирую я, ловя его взгляд в отражении стекла лимузина.

– Именно так, – он щёлкает воображаемым курком. – Поехали.

Мы делаем шаг навстречу огням, музыке и приглушённому гулу голосов – звукам моего личного кошмара, оформленного в стиле «сказочная свадьба». Огромные дубовые двери распахиваются, и нас окатывает волной тепла, аромата дорогих духов и напитков.

Мы входим в зал. Я держусь за его руку, но теперь это не хватка утопающего, а уверенное прикосновение партнёра.

Рояль в углу, пианист играет что-то умиротворяющее.

Шёпот затихает и наступает та самая, описанная во всех романах, звенящая пауза. Не полная тишина, нет. Но десятки пар глаз разом впиваются на нас, оценивающе, с любопытством.

Сканирую толпу, выискивая только два лица. И нахожу. Максим, такой холёный и самодовольный в идеальном фраке, замирает с бокалом шампанского в руке.