– Итак, генеральная репетиция, – объявляет Лев, открывая передо мной дверь ресторана. – Никаких скидок на погоду, плохое самочувствие или внезапную амнезию. Сегодня мы – идеальная пара. Готовься сиять, Савельева.

Ресторан – тот самый, где через несколько дней предатель Макс будет праздновать союз с ведьмой. Лев настоял, чтобы я привыкла к атмосфере. Атмосфера неприлично пахнет деньгами, трюфелями и моим тихим ужасом. Я в новом платье, он в костюме. Снаружи мы выглядим на миллион баксов, но внутри я чувствую себя двоечницей на экзамене, к которому не подготовилась.

– Начинаем, – шепчет он мне на ухо. Его губы почти касаются моей кожи. По спине бегут мурашки, никак не настраивая на подготовку к шабашу. – Твоя улыбка. В глазах, помнишь?

Вместо сияния в бездонных омутах в зимний мороз, растягиваю губы. Получается неубедительно.

– Лучше, – врёт он, ведя меня к столику.

Всё идёт неплохо, пока не приносят вино. Сомелье что-то вещает о нотах ежевики и выдержке в дубовых бочках. Я киваю с умным видом, слишком усердно изучаю этикетку, и мой локоть задевает бокал. Бордовое пятно медленно, неумолимо растекается по идеальной серой ткани его брюк, прямо на бедре.

Я замираю в ужасе.

– О боже, Лев, прости! Я сейчас… салфеток!

Он смотрит на пятно, потом на меня. На одеревеневшем лице – каменное спокойствие.

– Ничего страшного, – говорит он, хотя его взгляд говорит об обратном. – Просто добавлю в нашу легенду романтическую историю о том, как ты облила меня вином в порыве страсти. Получится очень мило.

Официанты носятся вокруг нас с салфетками и содой. Я готова провалиться сквозь землю. Лев отмахивается от них и садится обратно.

– Продолжаем, – говорит он, как ни в чём не бывало. – Итак, дорогая, расскажи, как прошла твоя неделя?

Я пытаюсь прийти в себя.

– О, знаешь, был такой интересный случай с материнской платой… – начинаю я, прорываясь через спазмы икания.

Он мягко, но решительно наступает мне на ногу под столом.

– С материнской платой? – переспрашивает с лёгкой укоризной. – Ты имеешь в виду ту выставку современного искусства, где мы встретились?

– Ах, да! – вспоминаю, краснея. – Та самая. Там была такая инсталляция… из проводов и… ээ… светодиодов.

– Именно, – кивает он, с наслаждением отрезая кусок стейка. – Ты стояла и восхищалась глубиной замысла, а я подумал, что это просто куча хлама. Мы поспорили. И я понял, что ты – единственная женщина, которая может спорить о чём угодно и не делать поблажек.

Я смотрю на него, забыв о вине. Он только что, на ходу, придумал эту версию? По мне, так звучит… убедительно.