– О, чувство юмора! Люблю такое. Ну, рад за тебя, Саш. Вижу, ты… нашла себе кого-то… необычного.

Ухмыляюсь. Предатель переварил репетицию на девичнике, где получил по «щам» и решил вести себя по-другому? Не выйдет!

– Вы даже не представляете, насколько, – тут же парирую я, чувствуя, как по спине прошлись успокаивающие пальцы Льва. – Благодарю за потрясающий, отрепетированный до мелочей спектакль!– Подмигиваю предателям с понимающим видом. – Потеря памяти?

Дальше всё идёт как по маслу. Мы парируем колкости, обмениваемся любезностями, наши тосты идеально остроумные и тёплые. Лев галантно подливает мне воду, шепча на ухо под видом нежных признаний:

– Тот седой дядя у рояля в седьмой раз интересуется, не дочь ли ты того самого олигарха Савельева. Предлагаю продолжить мистификацию и делать вид, что ты скромная наследница, скрывающаяся от любопытного мира.

– Может, просто скажу, что я собираю его холодильники? – шепчу я в ответ, и он фыркает, прикрываясь салфеткой.

Калейдоскоп лиц, тостов, улыбок. Лев не отходит от меня ни на шаг. Он подносит мне бокал, шепчет на ухо колкости про гостей, которые заставляют меня фыркать, ловко отводит назойливые вопросы. Мы – идеальный дуэт. Мы парим над этим залом, над этими притворными улыбками, пыжащимися бизнесменами и мне невероятно весело. Я ловлю себя на мысли, что давно не играю. Я действительно наслаждаюсь происходящим. Его обществом. Его остроумием. Той лёгкостью, с которой мы отражаем любые атаки.

Я смотрю на Максима, который пытается выглядеть счастливым, и чувствую… почти ничего. Лёгкую жалость, может быть. Старую обиду, которая больше не жжёт, а лишь тихо тлеет где-то на дне. Он – часть прошлого. А моё настоящее – вот здесь, рядом, с рукой на моей талии.

Глава 9

Глава 9

Резкие, быстрые ритмы сменяются чем-то томным, тягучим, с щемящей струнной мелодией. Свет в зале приглушается, оставляя лишь мерцание множества маленьких лампочек в потолке, превращаясь в золотистую дымку. Пары устремляются на паркет, сливаясь в едином плавном движении.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Это тот самый момент – медленный танец. Кульминация нашего великого обмана.

– Ну, партнёрша, – раздаётся рядом низкий голос. Лев поворачивается ко мне, и в полумгле его лицо кажется другим – более серьёзным, без привычной маски снисходительной насмешки. – Кажется, настал наш звёздный час. Готова к тому, что мне придётся публично обнимать тебя без уважительной причины?

– Только если ты пообещаешь не путать мои ноги с проводами и не пытаться меня обнулить до заводских настроек, – выдавливаю в ответ, вкладывая дрожащую ладонь в его протянутую руку.

Он притягивает меня к себе с уверенностью, от которой перехватывает дыхание. Одна его рука крепко держит мою, другая ложится на талию – тёплой, тяжёлой и удивительно твёрдой точкой опоры. Мы стоим так секунду, и всё вокруг будто замирает.

– Так-так… – шепчет он, его губы почти касаются моего уха. – Слева от буфета, в трёх метрах, твой бывший смотрит на нас так, будто я только что перепрошил его мозги без его согласия. Выражение лица – нечто среднее между завистью и несварением желудка.

Лев говорит на понятном мне языке. В очередной раз удивляюсь его таланту к перевоплощениям. Когда успел подготовиться?

Я краем глаза замечаю Максима. Он вальсирует с Алисой, но его взгляд прикован к нам. Движения жениха деревянные, а улыбка – натянутая маска. Алиса, в свою очередь, что-то яростно и быстро шепчет ему на ухо. Изящная бровь гневно поднята, а пальцы с силой впиваются в его плечо.

– Кажется, невеста не в восторге, что её жених смотрит на другую, – шепчу я Льву, едва шевеля губами.

– О, это ещё цветочки. Если бы она знала, что он только что попросил у официанта виски вместо шампанского, чтобы «залить червячка сомнений». Его слова, не мои.

Мы делаем первые неуверенные шаги. Я напряжена, как пружина, боюсь оступиться, выглядеть нелепо или, не дай Бог, наступить Льву на ногу.

– Эй, Савельева, расслабься, – его шёпот звучит у моего уха, но на этот раз в нём нет насмешки. – Ты танцуешь так, будто у тебя вместо позвоночника запаянная печатная плата. Сломаешься. Дыши… Они уже ничего не могут сделать. Они проиграли в тот момент, когда ты вошла сюда не с паяльником, а со мной.

Что-то в его тоне заставляет меня послушаться. Я делаю глубокий вдох и выдох, позволяя плечам опуститься. Он чувствует это и слегка притягивает меня ближе, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. Наши тела теперь почти соприкасаются.

– Вот так лучше, – он проводит рукой по моей спине – едва заметное, успокаивающее движение. – Просто слушай музыку. И меня. Я веду. Твоя задача – не отпускать руки.

– А если я и не хочу отпускать? – неожиданно для самой себя вырывается у меня шёпотом.

Он замолкает на секунду, и я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои.

– Это можно обсудить после того, как мы перестанем быть главным развлечением для этой парочки, – голос Льва снова приобретает лёгкую насмешливую нотку, но в ней теперь есть какой-то новый, тёплый оттенок.

В полумраке его глаза кажутся тёмными тоннелями в мой личный ад. Я вижу человека, который без колебаний вступает в словесные баталии за меня. Того, кто смеётся надо мной и вместе со мной. Того, кто запомнил, какое пирожное я выбрала. Кто понимает меня с полуслова, с одного взгляда. Кто видит меня – Сашу, с паяльником и сарказмом – и, кажется, не хочет, чтобы я была кем-то другим. Он видит меня настоящую. В его взгляде читается то, от чего у меня внутри всё переворачивается и застывает.

Весь мир сужается до круга света под софитом, до пространства между нами двумя.

– Ну как, я хоть немного приблизился к твоему идеалу? – шепчет он на ухо. Тёплое дыхание щекочет кожу. – Или всё ещё недостаточно хорошо разбираюсь в квантовой физике?

– Ты ужасен, – шепчу я в ответ, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. – Просто катастрофически плох против меня. Максим определённо пожалел, что потерял такую жемчужину, как я.

– Не сомневаюсь, – он смеётся тихо, и звук вибрирует у меня в груди. – Я бы на его месте повесился с тоски.

Мы продолжаем наш привычный флирт-перепалку, но шёпотом, только для нас. Наш личный, тайный мир посреди всеобщего празднества. Его рука на моей талии как твёрдая точка опоры. Якорь в бушующем море фальшивых улыбок и чужих глаз.

Но постепенно шутки иссякают. Слова заканчиваются. Остаётся только музыка, плавная и грустная, и наше движение. Мы перестаём говорить. Напряжение уходит, сменяясь странным, щемящим чувством гармонии. Мы перестаём играть. Мы просто танцуем.

Он притягивает меня чуть ближе, и расстояние между нами сокращается. Теперь я чувствую тепло его тела через тонкую ткань платья, слышу его ровное дыхание. Мой висок касается мужской щеки, и я чувствую колючую щетину и запах его кожи – дорогой лосьон после бритья с лёгкими нотками чего-то древесного и тёплого.

Мир сужается до звука его дыхания, до биения его сердца, до мерцания огней сквозь веки. Объятия, которые должны были быть фальшивыми, становятся настоящими. В них нет показной нежности Максима, желавшего произвести впечатление. С бывшим мужем я всегда чувствовала себя куклой. Старалась быть удобной, правильной, той, с которой не стыдно показаться на людях.

А здесь, сейчас, в этих «ненастоящих» объятиях, я могу быть собой. Той, которая проливает вино, путает легенды, говорит о микросхемах и чинит тостеры. И Лев не просто терпит это. Он… принимает. Понимает меня с полуслова, с полунамёка, с одного взгляда.

Здесь тихая, непоколебимая сила и чувство… дома. Как будто я, наконец, возвращаюсь туда, где не нужно надевать маску. Это самые правдивые, самые настоящие ощущения за последние годы моей жизни. Возможно, за всю жизнь.

Я медленно открываю глаза. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Лев уже смотрит на меня. Его взгляд тёмный, серьёзный, без намёка на привычную иронию. В нём нет того зазнайки-одноклассника, того циничного актёра, того строгого тренера. Передо мной просто человек. Умный, уставший, по-своему уязвимый, который, кажется, видит меня насквозь. Настоящую.

Музыка льётся, завораживающая и печальная. Мы кружимся, и зал превращается в размытое пятно света и цвета. Я не вижу больше ни Максима, ни Алисы, ни гостей. Я вижу только его. Чувствую его руку на своей спине, его пальцы, сжимающие мою ладонь.

– Лев… – произношу имя шёпотом, просто чтобы произнести его вслух, чтобы проверить, реально ли всё это.

Он не отвечает, лишь смотрит на меня. В его глазах читается то же смятение, та же тревога, тот же невысказанный вопрос, что и в моей душе. Сильные пальцы слегка сжимают мои.

Танец подходит к концу, музыка затихает в последнем, протяжном аккорде. Мы замираем. Лев всё ещё держит меня за талию. А я смотрю на него, не в силах отвести взгляда. Не готова вернуться в реальность, где наше сближение – всего лишь работа, сделка, спектакль.