Резкие, быстрые ритмы сменяются чем-то томным, тягучим, с щемящей струнной мелодией. Свет в зале приглушается, оставляя лишь мерцание множества маленьких лампочек в потолке, превращаясь в золотистую дымку. Пары устремляются на паркет, сливаясь в едином плавном движении.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Это тот самый момент – медленный танец. Кульминация нашего великого обмана.

– Ну, партнёрша, – раздаётся рядом низкий голос. Лев поворачивается ко мне, и в полумгле его лицо кажется другим – более серьёзным, без привычной маски снисходительной насмешки. – Кажется, настал наш звёздный час. Готова к тому, что мне придётся публично обнимать тебя без уважительной причины?

– Только если ты пообещаешь не путать мои ноги с проводами и не пытаться меня обнулить до заводских настроек, – выдавливаю в ответ, вкладывая дрожащую ладонь в его протянутую руку.

Он притягивает меня к себе с уверенностью, от которой перехватывает дыхание. Одна его рука крепко держит мою, другая ложится на талию – тёплой, тяжёлой и удивительно твёрдой точкой опоры. Мы стоим так секунду, и всё вокруг будто замирает.

– Так-так… – шепчет он, его губы почти касаются моего уха. – Слева от буфета, в трёх метрах, твой бывший смотрит на нас так, будто я только что перепрошил его мозги без его согласия. Выражение лица – нечто среднее между завистью и несварением желудка.

Лев говорит на понятном мне языке. В очередной раз удивляюсь его таланту к перевоплощениям. Когда успел подготовиться?

Я краем глаза замечаю Максима. Он вальсирует с Алисой, но его взгляд прикован к нам. Движения жениха деревянные, а улыбка – натянутая маска. Алиса, в свою очередь, что-то яростно и быстро шепчет ему на ухо. Изящная бровь гневно поднята, а пальцы с силой впиваются в его плечо.

– Кажется, невеста не в восторге, что её жених смотрит на другую, – шепчу я Льву, едва шевеля губами.

– О, это ещё цветочки. Если бы она знала, что он только что попросил у официанта виски вместо шампанского, чтобы «залить червячка сомнений». Его слова, не мои.

Мы делаем первые неуверенные шаги. Я напряжена, как пружина, боюсь оступиться, выглядеть нелепо или, не дай Бог, наступить Льву на ногу.

– Эй, Савельева, расслабься, – его шёпот звучит у моего уха, но на этот раз в нём нет насмешки. – Ты танцуешь так, будто у тебя вместо позвоночника запаянная печатная плата. Сломаешься. Дыши… Они уже ничего не могут сделать. Они проиграли в тот момент, когда ты вошла сюда не с паяльником, а со мной.

Что-то в его тоне заставляет меня послушаться. Я делаю глубокий вдох и выдох, позволяя плечам опуститься. Он чувствует это и слегка притягивает меня ближе, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. Наши тела теперь почти соприкасаются.