Мой чистый чуть не идет из носа от неожиданности.

Наклоняюсь и легко целую, но тонкие руки неожиданно крепко обнимают меня за шею. Ведьма слизывает капли алкоголя с моих губ, и в этом нет ни хрена от нерешительности, страха или поиска защиты.

Острый язычок проникает в рот.

– Тай, ты не в себе… – с трудом отрываюсь я от заманчивого приглашения.

Я, может, и мудак, но не настолько, чтобы воспользоваться ее невменозом.

– Как раз сейчас, я очень даже в себе, – на удивление твердо отвечает она. – Я не хочу, чтобы повторилось то, что произошло сегодня. Но еще больше я не хочу, чтобы мой первый раз достался какой-то мрази.

У меня спазм мозга.

То есть точно первый раз.

Это надо нежно, аккуратно… То есть не ко мне с этим.

А Лисицына будто знает, какой-то секрет. Она всегда все делает наоборот. Три часа назад запорола секс, погладив по голове, а теперь, когда я отлично понимаю, что момент неподходящий, она кусает меня за подбородок, срывая башню.

И отказать ей, хуй его знает, может, она к Беснову за этим же самым пойдет.

Ведьма же снова прижимается губами, тянет меня к себе, затаскивает в вечный туман, где нет ничего, кроме запаха дождя и ее кожи, пахнущей гарью из моего ада, потому что я ни хрена не добродетельный парниша. У меня встает по щелчку.

Так. Ладно.

Я цепляюсь за остатки благоразумия. Если Лисицына этого не делает, то эта миссия возлагается на меня, но она невыполнима.

Значит, я просто не стану доводить до конца.

Позволю Тае расслабиться, и все.

Наверное.

Я распрямляюсь, а Лисицына не расцепляет руки. Мне остается подхватить ее под попку, и она с готовностью обнимает меня ногами.

Я не пионер и не бойскаут, по дороге к спальне, я забираюсь рукой ее толстовку. Мне просто необходимо чувствовать, что она здесь.

Мы падаем в кровать, и я замираю, давая ей последний шанс одуматься, но Тая решительно стягивает худи за капюшон, показывая, что под ним ничего нет. Вообще.