– Вик, ты какого хрена это устроил, а? Ладно, твоя натура взяла верх, на кой черт ты позвал Таю?

Ее голос, как мерзкий кикс, который добивает и без того хреновую мелодию. На психе зашвыриваю зажигалку.

– Или дай прикурить, или отвали! – рублю я.

– Бросила, – поджимает губы сестра. Сейчас она меня бесит, как никогда. Вот, что ей надо? Я в ее дела не лезу, и жду от нее симметричного ответа.

– Я в курсе, что ты бросила, но зажигалка у тебя быть должна.

Закатив глаза, Кира достает из кармана зажигалку, протягивает мне, но, когда я хочу ее взять, отдергивает руку.

– Что это за хрень? Что за дичь ты творишь?

– Тебя это не касается. Не нравится что-то – я тебя не держу.

– Ты знаешь, что Ларка замужем? – не отстает Кира.

Я отбираю зажигалку, затягиваюсь:

– Главное, чтобы Ларка об этом помнила, разве нет?

– Ну ты и мудак…

Сложно не согласиться с сестрой. Только не в этом вопросе. Мое мудачество под отдельным грифом «Эскейп фром Лисицына». А что касается Ларки… Интересная позиция у Киры. Замужняя девчонка чешет в барушник по щелчку пальцев к парню, рассчитывая, что ее трахнут. Козел, конечно же, парень. А девка – ангел и жертва.

Мораль этого мира просто заебись.

– Но чего я от тебя не ожидала, так это то, что ты заставишь Таю на это смотреть. Что с тобой не так, а? В тебе садист проснулся?

Садист? Как же…

Лисицына непрошибаема.

Ей вообще по херу мороз.

Со зла затягиваюсь так сильно, что дым обжигает горло.

Я не убирал руки Ларисы, потому что так надо было, хотя меня откровенно бесит, когда на мне виснут, лапают, пялятся на меня. Ларка же, хрен знает, что себе возомнила и прилепилась, как будто я ее личная игрушка.