От Лисицыной я такого бы никогда не дождался.

Даже не знаю нравится мне это или злит.

Но ведьма, как всегда. Серпом по яйцам. С размаху.

Ей все по барабану.

Я вглядывался в ее лицо. На секунду мне показалось, что в глазах у нее что-то мелькнуло. И в этот миг я реально запаниковал. Было ощущение, что прояви она хоть одну эмоцию, я пошлю все к ебеням.

Это говорит о том, что я все правильно делаю.

Становиться каблуком в мои планы не входит.

Лисицына же просто показала мне фак.

Что ж. Так даже лучше. Я не буду чувствовать себя конченной скотиной. Еще переживал, что разобью ей сердце. Но у нее его просто нет, так что все в поряде.

– Кир, у тебя сегодня сеанс был с психологом, и теперь ты несешь разумное, доброе, вечное? Зря.

– Точно. Зря. Только я подумала, что ты в адеквате, пусть и нестабильном, как ты показываешь, что ничего не изменилось. Какого хрена, Вик? Ну объясни мне тупенькой? Я просто, может, чего не понимаю? В чем кайф-то?

– А с чего я должен был измениться? – у меня буквально шерсть на загривке встает от предположения, что я размяк.

– Ты в кои-то веки запал на нормальную девчонку, – припечатывает сестра.

– Я НЕ ЗАПАЛ! – рычу я.

Нашла нормальную. Это она ее просто плохо знает.

Жалящими молниями в мозг бьют картинки: Тая расцарапывает мне лицо, лупит шлемом, кусает за губу, впивается пальцами мне в плечи, обхватывает ногами, стонет, показывает фак.

И следом: ведьма гладит меня по голове, целует в щеку в темном подъезде, требует, чтобы я выпил чертов аспирин.

Невыносимо помнить, как она ревет в моей ванной со спущенными штанами, как скрючилась ее фигурка на постели, когда я отшвырнул от нее ублюдка.

И самое страшное воспоминание – это когда я впервые захотел, чтобы она сама меня поцеловала. Настолько захотел, что постарался быт нежным. Это был какой-то страшный поворотный момент в той тесной прихожке, где, выбив у нее из рук ножик, я зажал ее под полкой, с которой вот-вот посыплется всякая херня на голову.

– Не запал, говоришь? – зло спрашивает Кира. – А это что?