Конечно, я не хочу иметь ничего общего со своим донором спермы, но, если бы оказалось, что он пошел и заменил меня, я бы тоже страдал. Не могу представить, как это должно быть больно.

— Я же так и сказала! — восклицает она, и ее глаза встречаются с моими, в них горит огонь. — Мне все равно, мне понравилось проводить День Благодарения с вами, и я не особо хочу подвергаться допросу со стороны своей матери, но это дело принципа.

Ее голос дрожит, в нем смешиваются гнев, раздражение и боль, хотя она и пытается это скрыть.

— Мой отец никогда не вмешивался. Он называл себя «нейтральной стороной», но, оставаясь в стороне и позволяя матери при каждом удобном случае набрасываться на меня, он вовсе не был нейтральным, — она сжимает челюсти.

— Я ограничила общение с ними, когда переехала сюда, но они все равно умудряются действовать мне на нервы. Это раздражает, вызывает фрустрацию, а иногда... — Она останавливается и делает глубокий вдох.

Мои пальцы чешутся от желания дотронуться до нее.

— Я задаюсь вопросом, может быть, это моя вина, что они меня не любят, — она пожимает плечами. — Может, в этом мире нет места, где я могла бы быть собой, если даже семья не принимает меня безоговорочно. Может, при моем создании произошла ошибка, и мне не достался ген любимой. Что, если я…

Прежде чем ее голос сорвется, и она впадет в панику, я поднимаю руку, чтобы провести пальцами по ее волосам, до самой затылочной части головы, наклоняюсь и, не осознавая, что делаю, прерываю ее последние слова поцелуем.

Она тихо вдыхает. Я замираю.

Это, конечно, не было запланировано.

Я смотрю на нее, пытаясь оценить реакцию. На мгновение ее глаза расширяются от удивления, все ее тело напрягается, пальцы впиваются в мою рубашку. Затем ее глаза закрываются, и она расслабляется в моих объятиях.

Она отпускает мою рубашку, обнимает меня за шею, снимает мою шапку и отбрасывает ее в сторону, чтобы ее пальцы могли пробежаться по моим волосам, пока я притягиваю ее к себе за поясницу.

Я не так представлял себе наш первый поцелуй.

Я никогда не сомневался, что это произойдет. Хотя ожидал чего-то более... романтичного. Наверное, под омелой в моем кафе, под светом маяка, под ангельские хоры.

Но и без всего этого он был довольно глубоким.

Это похоже на нас. В конце концов, наши «первые разы» с самого начала были немного сумбурными.

Целовать ее — как вернуться домой. То, как она приоткрывает для меня губы, как она пахнет кофе с ноткой имбирного сиропа. Это так похоже на нее. Сладко. И вызывает привыкание.

В этот миг все остальное растворяется. Остаются только она и тепло, разливающееся по мне стремительнее бензинового пламени.

Когда она отстраняется, я прижимаюсь лбом к ее лбу, наши дыхания сливаются в тесном пространстве между нами. Одна рука обнимает ее, другая нежно поддерживает лицо.

— Ты была права, — бормочу я, и она открывает глаза, в которых читается недоумение.

— Я часто бываю права, но в чем конкретно? — шепчет она, рисуя пальцем мягкие круги на моей коже головы и играя с прядью моих волос.

— Это глупые мысли, — шепчу я очень серьезно.

Она издает дрожащий смешок.

— Я же тебе говорила.

— У тебя есть свое место, — уверяю я ее и прижимаю к себе покрепче, — прямо здесь.

Мой большой палец скользит по ее щеке, и ее лицо смягчается, брови слегка хмурятся, а глаза наполняются слезами.

— Спасибо.

Ее голос дрожит, она моргает, сдерживая слезы. Но это не помогает, и одна слеза скатывается по ее щеке.

— Похоже, мне действительно нужно было это услышать, — она быстро вытирает слезу и прижимается головой к моей груди.

— Я буду говорить это так часто, как тебе нужно.

— Поймала на слове, — она поднимает голову, подбородком опираясь на мою ключицу. — Это был определенно один из способов отвлечь меня. Повторишь? Пожалуйста?

Я лишь наклоняюсь и целую ее. Но этот поцелуй другой — сначала нежный и осторожный, а затем, между дрожащим дыханием и тем, как она впивается пальцами в мою спину, он превращается в пламя.

— Калеб, — шепчет она, и мое имя дрожит на ее губах. Осторожно, шаг за шагом, она отталкивает меня к дивану. Я сажусь, прерывая поцелуй. Без колебаний она забирается мне на колени и сразу же снова прижимается губами к моим.

Она слегка приоткрывает рот, и поцелуй становится более страстным и нетерпеливым, заставляя меня задыхаться. Она проводит руками по моим волосам, тянет их, удерживая меня там, где ей хочется. Пока наши языки танцуют, мои руки блуждают по ее спине, ощупывая изгиб позвоночника и маленькую ямочку на пояснице.

Она сдвигается на моих коленях, заставляя меня стонать в ее рот. Я слышу каждый звук — дыхание, вздохи, тихие стоны. Мои руки находят ее попку, сжимают ее, и она улыбается в поцелуе.

Пальцы скользят под ее рубашку, осторожно рисуя узоры на ее коже, оставляя след мурашек, пока не упираются в кружевную ткань бюстгальтера.

Я открываю глаза и встречаюсь с ее взглядом в невысказанном вопросе. Она отвечает легким кивком и улыбкой, которую пытается скрыть, прикусив губу.

Моя рука скользит за ее спину, и через несколько секунд я бросаю ее рубашку туда, где, как мне кажется, она может приземлиться на кофейный столик, и расстегиваю бюстгальтер. Ее дыхание замирает, когда она медленно спускает его по рукам.

Пульс учащается, и кровь приливает к члену.

Она завораживает. Ее щеки приобретают самый милый оттенок розового, когда я смотрю, как она снимает его, а мой горячий взгляд прожигает каждый сантиметр ее обнаженной кожи.

Черт. Она прекрасна. Грудь округлая, идеального размера для моей ладони, когда я обхватываю ее.

— Калеб, — шепчет она, задыхаясь. — Ты мне нужен.

Ее руки обхватывают мое лицо, и я едва успеваю отреагировать, как она снова притягивает меня к себе для поцелуя. Он смелый, неумолимый и жаждущий, но в лучшем смысле этого слова.

Я прерываю поцелуй только для того, чтобы провести языком по ее шее, оставляя мокрый след мурашек по ключице и дальше, пока не сомкну губы вокруг ее соска.

— Так чертовски прекрасно, — бормочу я, прежде чем прикоснуться к нему языком, вызывая тихое вздох у нее, а ее руки скользят по моим волосам.

Черт. Мы все еще на диване.

Возможно, это не так романтично, как я себе представлял, но черт возьми, если я впервые увижу Лорен обнаженной на своем диване… Без единого слова я встаю.

— Калеб! — визжит она, а затем начинает хихикать. Мои руки на ее попе крепко прижимают ее ко мне, а она обхватывает мои бедра лодыжками, пока я несу ее к своей кровати.

Как только я ее укладываю, она расстегивает штаны, выскальзывает из них и с соблазнительной улыбкой на губах сбрасывает их с кровати. Она ползет дальше по кровати, наблюдая за мной из-под прищуренных век, с ярко-розовыми щеками, когда я снимаю рубашку.

— Черт, — бормочет она, проводя глазами по моему обнаженному торсу. — Это ты скрывал под этими фланелевыми рубашками?

— Я ничего не скрываю, — тихо говорю я, снимаю джинсы, затем забираюсь на кровать, накрывая ее своим телом. — Не от тебя.

Мы смотрим друг на друга. Время останавливается. Все, что я держу в себе, все, что я скрываю от мира, я хочу, чтобы она увидела.

Она наклоняется, чтобы снять трусики, но я мягко отталкиваю ее руку.

— Терпение.

Лорен прищуривает глаза и надувает губы. Я не могу сдержаться и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

— Не говори мне о терпении. Я очень нетерпеливый человек. Это была не шутка, когда сказала, что нуждаюсь в тебе, — бормочет она, прижавшись к моим губам, и проводит пальцем по моим ребрам.

— Я здесь. — Она кладет ладони мне на щеки и смотрит на меня с невозмутимым выражением лица.

— Я имела в виду, что мне нужно, чтобы ты трахал меня, пока я не забуду свое имя и не буду помнить только твое.

Мой член дергается, и я стону, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презервативы?

— Блядь, — осознание этого обрушивается на меня, как ведро ледяной воды. — Нет. — Я качаю головой. — Я не думал, что вечер приведет нас к этому, — я снова ласкаю ее грудь. — Но я не жалуюсь.

— Ты давно проверялся?

Я задумываюсь на мгновение, рассеянно массируя ее грудь, заставляя ее извиваться. — Этим летом.

— Ты с кем-нибудь встречался с тех пор?

— Нет, — я быстро качаю головой. Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз с кем-то был, что я могу снова называть себя девственником. — А ты?

— Я прошла последнее обследование прямо перед тем, как мы переехали сюда, — она кусает губу, уклоняясь от моего взгляда. — И я принимаю противозачаточные таблетки. Но я действительно не хочу забеременеть, и я доверяю тебе, но...

— Эй, — перебиваю я ее, дожидаясь, пока ее глаза снова осмелятся встретиться с моими. — Все в порядке. Есть много других вещей, которыми мы можем заняться.

— Но...

— Никаких «но», — качаю головой и тянусь к ее трусикам. — Ты стоишь каждой секунды ожидания. На этом обсуждение закончено. А теперь заткнись и позволь мне довести тебя до оргазма. — Она выглядит очаровательно, когда краснеет. — Мы вернемся к этому разговору, я буду трахать тебя, пока ты не забудешь свое имя, но в следующий раз, ладно?

— Ладно, ладно. Если ты настаиваешь. — Она хихикает и приподнимает попку. Я снимаю трусики с ее ног и бросаю их с кровати. Она берет мое лицо в ладони и подтягивает меня к себе, пока мы не оказываемся лицом к лицу. — Спасибо.