Оказавшись дома, мечусь по комнатам, как неприкаянный. Взгляд падает на глянцевые обложки, часть из которых подарила мне она. Рука сама тянется к ним, и, раскрыв последний альбом, я охреневаю. Девяносто пять процентов – Соня. Нет, есть и мама, и пара набросков Демона на ринге, и Каримов, вечно сидящий на своем мотике. Впрочем, это так мелочь, листов может пять-шесть. Но детально прорисованное – только Жданова. Много Ждановой.

Если бы я раньше додумался проанализировать масштаб трагедии, никакого дерьма бы не допустил. Это не альбом для рисования, это, сука, душевный стриптиз. Порнография.

Жданова на качелях. Жданова на песке. Жданова из моих снов.

Я же обещал показать Соньке рисунки. Пусть смотрит – может, хоть это откроет ей глаза. Проймет бесячью идиотку. Она везде. Кругом только Соня.

И это невыносимо. Меня просто потрошит Ждановское смеющее лицо с шероховатого листа. Убивает ее мечтательный взгляд. Сжигает обнаженная спина.

В квартире слишком тихо, ничто не отвлекает от больных раздирающих мыслей. Ритка отрубилась, мама в ванной, и я решаю проветриться. Натягиваю толстовку и, захватив альбом, чтобы забросить на заднее сидение, иду к тачке.

Одному сейчас нельзя. Наворочу, хрен знает чего, самое время погонять на треке, и я набираю Демона:

– Как насчет покатушек? – захожу я сразу с главного, пиликая сигналкой.

– Не сегодня, – с сожалением отвечает Диман. – Инга меня притащила на какой-то нудный слет пенсионеров. Тусовка для чванливых толстосумов, все, как я люблю, ага.

– Так сваливайте оттуда, – с раздражением предлагаю я. Вот вечно, когда мне надо, Инга все портит.

– Я обещал ей, – спокойно отказывается Горелов, и меня корежит. Я-то, выходит, своих обещаний не сдержал. – Да и тут нашелся полезный хмырь. Маячит жирный проект. Тебе тоже стоит приехать.

– Мне своих проектов хватает. Еле разгребся, – я падаю на водительское сидение и швыряю альбом назад.

– Этот проект тебя заинтересует. Или ты отступился от Ждановой?

– Не понял… – моя рука с ключом замирает в миллиметре от замка зажигания.

– Жданова, говорю, тут, – огорошивает меня Диман. – С каким-то сладким гандоном.

Хуясе! Страдалица наша!

– Адрес! – требую я, заводя двигатель.

– Ленинградская. Новый рестик. Ты только аккуратнее, тут не «Амандин». Приличное место…

– Это уж как получится, – сквозь зубы, отвечаю я и бросаю трубку.

Мне требуется десять минут, чтобы добраться до места.