Я позвонил Скутеру и сказал, что ему нужно приехать. А потом в течение следующих трех дней дежурил у ее кровати. Скутер не смог приехать. У него была работа и семья, и ему было не до этого. Казалось вполне закономерным, что все закончится, когда мы с матерью останемся вдвоем, как всегда. В последний день она в основном лежала без сознания, спала под звуки мониторов и капельниц. Я чувствовал, как ее тело покидает жизнь.

На третью ночь, сразу после краткого визита Скутера, она очнулась. В больничном крыле было тихо. Яркое освещение было отключено, но бирюзовые глаза моей матери сияли. Я взял ее за руку, не ожидая, что у нее хватит сил заговорить. Но потом она пошевелила губами, уже слипшимися и покрывшимися коркой от недостатка воды. Я их смочил. Туман в ее глазах рассеялся. Мама была в сознании, и все понимала.

— Сэм, — прохрипела она.

— Да, — ответил я, наклоняясь, чтобы лучше ее слышать.

— Я знаю, — выдохнула она.

— Знаешь? — спросил я.

Мама сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с силами.

— Куда ты... ходил... по ночам.

Отрицать не было смысла. Я находился наедине с мертвой женщиной, а мертвые женщины не могут раскрыть ваши секреты.

— Я пыталась. Пыталась тебя защитить.