– Жаль, что тебя не было рядом, когда они родились, – вырывается прежде, чем успеваю прикусить язык.

Руслан вздрагивает. Медленно выпрямляется, трёт лицо ладонями.

– Расскажи мне, – просит вдруг глухо, отрывисто. – Расскажи, как ты жила всё это время. Как протекала беременность, как прошли роды. Как вы справлялись первые месяцы. Я хочу знать, Полина.

От звука его голоса, от мучительной неуверенности в нём у меня комок к горлу подступает. Куда делся самовлюблённый и циничный Руслан-разрушитель? При чём здесь вдруг сочувствие, интерес к моим бедам?

Сжимаю кулаки, сглатываю вязкую горечь.

– Ты рад, что стал отцом? – спрашиваю в лоб, испытующе глядя на него. – Рад, что у тебя двое детей?

Руслан прикрывает глаза. Судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Я пока сам не знаю, что чувствую, – признаётся с трудом. – Мне сложно выразить все эти эмоции, они такие… необъятные. Я до конца не осознал, что эти крохи появились благодаря нам с тобой. Что в них течёт моя кровь.

Его голос чуть заметно дрожит.

– И частичка девушки, которую я любил больше жизни.

Я невесело усмехаюсь, мотаю головой. Ну конечно, кого же ещё! Вот только где была эта его великая любовь, когда он с Радой миловался? В каком месте потерялась?

Старая боль вновь скручивает нутро. Предательство Руслана, его равнодушие – всё это до сих пор живёт во мне. Гноится незаживающей раной, которую не излечить примочками из запоздалого раскаяния.

И самое ужасное – его невеста теперь Рада! Та самая, застуканная в компрометирующей позе. Видимо, проникся Руслан искренним чувством, раз собрался под венец с простолюдинкой. Это в моём случае семейка Гурских нос воротила от безродной цветочницы. А Раде, значит, можно? Где же справедливость, а?

– Почему ты не сказала мне о детях, Поля? Откуда я мог знать? Неужели так сложно было поделиться?

Его тон становится жёстче, требовательнее. Таким, как я помню по нашим многочисленным ссорам. Ну вот, началось! Опять всё сводится к моей мнимой вине.

– Ты сам прекрасно знаешь, почему! – сдавленно шиплю в ответ. – Ты ушёл от меня! Сбежал к этой смазливой Раде, едва подсохли чернила на свидетельстве о браке. Неужели ты ещё смеешь обвинять меня?

Я выпрямляюсь во весь рост, сверкаю глазами. Сколько можно терпеть эти манипуляции? Хочет быть хорошим – так будь им до конца! Без экивоков и попыток спихнуть вину на других.

Но Руслан будто не слышит. Он смотрит на меня так странно, так пронзительно.

Взгляд его пробегает по растрёпанным влажным волосам, по тонкой футболке, облепившей фигуру. На щеках вспыхивают красные пятна, желваки на скулах проступают чётче.

Он проводит языком по губам… Хрипло выдыхает, подаваясь вперёд.

– Какая же ты…

Кажется, его взгляд прожигает меня насквозь. Плавит кожу, добирается до самых костей. В этот миг Руслан похож на хищника перед прыжком. Глаза его полыхают тёмным, голодным огнём.

– Час назад я видела тебя с Радой, ты в курсе? Слышала своими ушами, как ты сюсюкался с этой фифой! А теперь, выходит, я вдруг нужна? Для чего, Руслан? Чтобы утолить мимолётную похоть?

Качаю головой и отступаю на шаг. Нет уж, хватит! Не позволю ему больше морочить мне голову. Это унизительно – быть запасным вариантом на одну ночь. Знать, что наутро он снова умчится к обожаемой невесте. Все мужики одинаковые!

Но я, кажется, плохо представляю, с кем имею дело. Очередная вспышка гнева мелькает в глазах Руслана. И в следующий миг он за секунду преодолевает разделяющее нас расстояние.

Хватает меня за плечи, опрокидывает на кровать. Наваливается сверху, вдавливая в матрас всем телом.

Я забываю, как дышать…

Глава 21

Глава 21

– Ты сама напросилась! – рычит яростно, прижимаясь губами к моей шее. – Нечего расхаживать в этой чёртовой футболке, дразнить меня! Я ведь живой человек, Полина. У меня тоже есть предел!

Бешеный стук пульса отдаётся в висках, мешая связно мыслить. Я упираюсь ладонями Руслану в грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но это всё равно что сдвинуть каменную глыбу.

– Пусти, ненормальный! – шиплю сквозь зубы. – Что ты творишь? Я не давала повода!

Горячие мужские руки скользят по моим бёдрам. Дыхание Руслана щекочет кожу, обжигает своим жаром. Кажется, ещё немного – и я вспыхну, сгорю дотла!

– Провокация? Да ты сам мне эту одежду выдал! – втолковываю хрипло, едва узнавая собственный голос.

Но Руслан уже меня не слышит. Его губы лихорадочно скользят по шее, прихватывая тонкую кожу. Ловлю судорожный вздох, больше похожий на сдавленный стон.

– Я с ума схожу, Полина! Столько времени без тебя… Постоянно о тебе думал, каждую ночь снилась. Уговаривал себя забыть, переключиться на Раду. Да только не вышло ничего! Сердцу ведь не прикажешь.

От этих слов моё сердце пропускает удар. Неужели правда? Неужели он тоже страдал всё это время? Неужели его до сих пор ко мне тянет?

Голова кружится от близости Руслана, от его напора. Чувствую, как предательски слабеют колени. Как всё моё существо тянется навстречу проклятому искусителю.

Пытаюсь взять себя в руки из последних сил, не сорваться в пучину эмоций. Но это так сложно, когда мужчина твоей мечты дышит в самые губы, вжимает в постель своим мощным телом!

– Почему же ты счёл, будто я смирюсь с ролью запасной игрушки? – горько усмехаюсь, захлёбываясь нахлынувшей обидой. – Что буду ждать подачек с барского плеча, когда ты наиграешься с Радой? Нет, Руслан! Я не приму объедки с чужого стола.

Он резко вскидывает голову, впивается в меня диким взглядом. Склоняется ниже, обдаёт жарким дыханием губы.

– Ты не игрушка, Полина! И уж точно не запасной вариант. Как ты не поймёшь? А Рада… Рада – ошибка. Глупая попытка забыться, убежать от боли. Но у меня не вышло. От правды не спрячешься…

Всё моё тело будто плавится от жара его прикосновений, от власти, которую он излучает каждым своим движением.

Горячие сильные руки скользят под тонкой тканью футболки, обжигая кожу. Губы прокладывают дорожку поцелуев вдоль шеи, и я теряю остатки самообладания.

Господи, как же я по нему скучала! По этому огню, этой неистовой страсти…

– Я же места себе не находил… Но запретил себе надеяться. Глупо полагал, что так быстрее смогу тебя забыть.

Невесело хмыкаю, мотаю головой. Ну конечно, как же иначе! Проще ведь закрутить новый роман, чем разгребать завалы старых ошибок. Стереть меня из памяти, будто и не было ничего. А я страдай потом, сходи с ума от ревности и боли!

Руслан с силой стискивает мои бёдра, притягивая вплотную к своему разгорячённому телу. Прижимается лбом к моему лбу, смотрит в упор потемневшими глазами. В них плещется такая мучительная нежность, такая обжигающая страсть!

Он тянется к моим губам, явно намереваясь поцеловать. Я уже чувствую его жаркое дыхание на своём лице, вдыхаю терпкий аромат парфюма. Но в этот момент из кроватки раздаётся тихий хнык. Анечка проснулась и недовольно загукала. Руслан досадливо морщится и неохотно отстраняется. А я пулей бросаюсь прочь из его объятий, спеша к дочке.

Подхватываю плачущую малышку на руки, прижимаю к груди. Меряю шагами комнату, укачивая и что-то беззвучно напевая.

– Полина, постой! – окликает Руслан, шагая следом. – Дай я подержу Аню. А ты иди… полежи. Скажи только, что для неё сделать.

Упрямо мотаю головой, продолжая убаюкивать хнычущую дочку. Ещё чего! С какой это радости я должна подпускать его к моей крошке? Нет уж, сама справлюсь. Без сомнительной помощи непутёвого папаши.

Краем глаза замечаю, что Руслан застыл посреди комнаты, не сводя с нас задумчивого взгляда. Кажется, зрелище мамы с ребенком на руках пробрало его до глубины души. Вон как завороженно пялится, словно первый раз видит!

– Ты такая красивая сейчас, – вдруг выдыхает он, качая головой. – С малышкой на руках особенно. До чего же трогательная, нежная… Любуюсь тобой и не могу насмотреться. Ты потрясающая мать, Поля. Нашим детям невероятно с тобой повезло.

Фыркаю, пряча горькую усмешку. Ага, конечно! Так я и поверила. Так, бросил пару комплиментов для проформы, и совесть типа чиста. Самому-то не смешно, Руслан?

– Знаешь, я многое бы отдал, лишь бы всё переиграть, – задумчиво тянет он, засунув руки в карманы. – Вернуться в прошлое, исправить ошибки. Ту злосчастную вечеринку, к примеру, вычеркнуть напрочь. Если бы…

– Да брось! – обрываю резче, чем хотела. – Не было бы вечеринки, нашлось бы что-то ещё. Ты ведь уже тогда отдалился. Сам всё для себя решил. Зачем теперь попусту страдать?

Голос предательски дрожит. Ну почему, почему всё так? Ведь было же у нас всё так хорошо, так правильно… А потом раз, и будто подменили человека. Холод в глазах, равнодушие. Откуда взялось?

Покачнувшись, с трудом удерживаю равновесие. В глазах темнеет от усталости, дыхание сбивается. Анечка вдруг кажется неподъемно тяжелой. Ещё немного, и точно грохнусь без чувств!

Руслан мгновенно оказывается рядом, обхватывает за плечи. В серых глазах плещется неподдельная тревога.

– Полина, тебе нехорошо? Говорю же, дай я подержу Аню, а ты пока приляжешь.

С сомнением смотрю на протянутые руки и тяжело вздыхаю. Нет, ну а что делать? Не свалиться же прямо тут, в самом деле? Дочь покалечу ещё ненароком. Придется положиться на этого… как его там? Отца года, ха!

– Смотри у меня, чтобы всё путём было! – ворчливо наказываю, осторожно передавая ему Анечку. – Покачай минут пять и сразу в кроватку клади.