– Знаю, Поля. Я понимаю. Ты столько пережила, столько вынесла… Тебе сейчас как никогда тяжело.

Его губы невесомо касаются моего виска. По телу прокатывается волна сладкой дрожи. Господи, ну почему от одного его прикосновения я таю, как масло на сковородке?

– Руслан, послушай, – шепчу, глотая подступившие слёзы. – Я никогда, слышишь, никогда не желала тебе зла! И уж тем более не пыталась отравить или навредить. Это всё неправда, чьи-то грязные инсинуации!

– Тогда кто? – хрипло спрашивает он, заглядывая мне в глаза. – Кто пытался меня убить? Уж явно не чужой человек. Кому-то я сильно мешал, перешёл дорогу.

Затылок прошибает холодный пот от внезапной догадки. Перед глазами встаёт холёное породистое лицо, брезгливая ухмылка, стальной взгляд. Неужели?..

– Знаешь, Руслан, – сглатываю вязкую слюну, – по-моему, нас с тобой намеренно стравили. Рассорили, заставили возненавидеть друг друга.

Он хмурится, кусая губы. Смотрит выжидающе, будто предчувствуя недоброе.

– Кто-то очень не хотел нашего союза, – продолжаю, глядя ему в глаза. – Кому-то позарез нужно было нас разлучить. И я, кажется, даже знаю кому…

Прикрываю веки, собираясь с духом. То, что собираюсь сказать – страшно, дико. Но выхода нет. Руслан должен знать правду.

– Это твой отец… Думаю, он за всем стоит. И за твоим отравлением, и за нашим разрывом. Специально нас рассорил, чтобы вернуть блудного сына в семью. Чтобы доказать тебе, что ты проиграл! И его мнение было эталонным. Потому что ты выиграл, а он не смог с этим смириться…

Лицо Руслана каменеет, губы сжимаются в тонкую линию. В глазах мелькает неверие пополам с болью.

– Отец, конечно, тот ещё хитрец, но зачем ему так изгаляться? Чтобы меня чуть не угробить? Абсурд!

– А вот и не абсурд! – вскидываюсь, чувствуя прилив злости. – Очень даже логично всё. Говоришь, его здоровье ухудшилось… надежды на выздоровление не было? Ты ведь должен был унаследовать компанию.

Руслан медленно кивает, немигающе глядя на меня.

– Вот-вот! – киваю горячо. – Твой отец хотел передать бизнес в надёжные руки. В твои руки, Руслан! Но ты сбежал из дома, отрёкся от семьи. Ради меня, простолюдинки. Думаешь, он мог такое стерпеть?

Трясущимися руками достаю из сумки телефон, лихорадочно ищу в сообщениях. Показываю экран Руслану.

– Вот, смотри! Это твой папочка мне написал, вскоре после твоего ареста. Предлагал большие деньги, чтобы я отказалась от претензий и дала развод. Чтобы исчезла из твоей жизни, понимаешь?

Глава 23

Глава 23

Руслан выхватывает у меня мобильник, впивается взглядом в короткие строчки. Лицо его мрачнеет с каждой секундой. Желваки ходят ходуном на скулах, пальцы побелели от напряжения.

Наконец он поднимает на меня потемневшие глаза. В нём плещется такая ярость, такая душевная мука!

– Вот почему ты пропала, – цедит сквозь зубы. – Не только из-за этого, конечно, но ещё и из-за той вечеринки, а потом – нашла себе парня, чтобы вызвать у меня ревность или отомстить.

– Насчёт своего одноклассника, я уже говорила.

Он отшвыривает телефон и стискивает виски ладонями.

– Я помню это сообщение, но он выставил всё иначе! К тому же мне тогда было так хреново, что я едва соображал… И сделал выводы на эмоциях. Отец сильно давил на меня, а он… ну ты знаешь, он прирождённый манипулятор. Это конечно меня не оправдывает, но всё же… Со здоровьем и с сознанием у меня было хреново. Мне страшно такое говорить – но неужели он мне что-то подмешивал, чтобы меня контролировать!

Зажмуривается, мотая головой.

– Отец считал меня своей собственностью… Считал, что я ему всем обязан. Боже, какой же я дурак! Как же я раньше не догадался? Ведь и следствие странно быстро закрыли. И обвинения с меня сняли. Без отцовского вмешательства тут точно не обошлось!

Я прикусываю губу, чувствуя, как щиплет в носу. Мне тоже больно от этих мыслей. До чего же подло, мерзко со стороны Валерия Владимировича! Сломал нам жизнь, разрушил семью. И всё ради чего? Ради власти, ради своих амбиций? Чтобы доказать своему сыну, что он не прав и всё равно без него ни на что не способен.

Сажусь рядом с Русланом, обнимаю его за напряжённые плечи. Чувствую, как он дрожит от сдерживаемых эмоций.

– Мне очень жаль, – бормочу чуть слышно, утыкаясь лбом ему в плечо. – Правда очень жаль… Знаю, тебе сейчас паршиво. Предательство отца – это такой удар…

Руслан судорожно выдыхает. Притягивает меня к себе, зарывается лицом в волосы.

– Бог ему судья, – глухо роняет в пространство. – Папа уже умер, с ним не поспоришь. Но я во всём разберусь, Полина. Найму людей, добуду доказательства его махинаций.

Он чуть отстраняется, заглядывает мне в глаза. В его взгляде – решимость пополам с болью.

– Прости меня, – произносит твёрдо, почти торжественно. – За всё прости. За то, что усомнился в тебе. За Раду, за пьяную вечеринку. Я просто… Я был слепым дураком. Наломал дров, навредил тебе. Знаю, простых извинений тут мало. Но я всё исправлю!

У меня по щекам текут слёзы. Я икаю, всхлипываю, цепляясь за Руслана как за спасательный круг.

До чего же больно! И сладко одновременно. Неужели правда раскаялся? Неужели мы ещё сможем всё наладить?

– Я… Я пока не могу тебя простить до конца, – сглатываю, шмыгая носом. – Но я постараюсь, Руслан. Ради детей. Ради тех чувств, что нас когда-то связывали.

Он кивает, прижимает меня к себе покрепче. Гладит спутанные волосы, целует влажные от слёз щёки.

– Спасибо, родная. Я так виноват перед тобой! Клянусь, теперь всё будет иначе. Никакой Рады, никаких измен и пьянок. Только ты, я и наши дети. Настоящая семья, как мы всегда мечтали. Я хочу заслужить второй шанс, позволь!

Я слабо киваю, чувствуя, как проваливаюсь в сладкую дрёму. Сказывается нервное перенапряжение, недосып, стресс. Последнее, что слышу, ласковый шёпот Руслана над ухом.

– Поспи, солнышко. Ты совсем измотана. А впереди долгий и трудный день. Нас ждут великие дела! Но мы справимся, вот увидишь. Мы обязательно вылечим Антошку. Ведь мы теперь вместе, одна команда!

Кажется, я ненадолго отключаюсь. Проваливаюсь в глубокий, без сновидений, сон. Открываю глаза, когда чувствую на своей щеке тёплую мужскую ладонь.

– Полина, просыпайся, – шепчет Руслан, ласково поглаживая моё лицо. – Мы прилетели. Спецмобиль уже ждёт, Антона вот-вот повезут в клинику. Пойдём, малыш…

Я киваю, позволяю поднять себя на ноги. Ноги чуть дрожат от слабости, но Руслан надёжно обнимает за талию. Я благодарно прижимаюсь к его боку, вдыхаю родной, успокаивающий запах.

Каким-то шестым чувством понимаю: у нас всё получится…

* * *

Наш кортеж подъезжает к огромному современному зданию клиники.

С восторгом разглядываю сияющий стеклом и металлом фасад. Какое внушительное, почти инопланетное сооружение! Сразу видно, заведение экстра-класса для избранных.

Руслан помогает мне выйти из машины, его люди подхватывают наши вещи.

Анечка сладко сопит у меня на руках, не потревоженная переездом. Мы вместе идём к центральному входу, где нас уже встречает целая делегация медиков.

Руслан пожимает руку главврачу, о чём-то переговаривается. Я с изумлением прислушиваюсь к их беседе.

Ого, как Руслан свободно болтает на английском! Вот уж не замечала за ним такого таланта.

А он меж тем на равных общается с врачами, задаёт какие-то важные вопросы. Сыплет медицинскими терминами, демонстрирует недюжинную эрудицию.

Я смотрю на него во все глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Чёрт, ну почему он такой… такой безупречный? Как ему удаётся быть одновременно брутальным самцом и сообразительным интеллектуалом?

Тем временем доктор Фишман приглашает нас пройти внутрь. Мы идём по сверкающим чистотой коридорам, я верчу головой по сторонам. Тут всё такое современное, почти футуристичное! Новейшее оборудование, дизайнерский интерьер, повсюду приветливый персонал…

– Малыш Антон уже здесь, – сообщает Руслан, положив руку мне на талию. Его лицо сосредоточено и серьёзно. – Транспортировка прошла успешно, сейчас его осматривают.

– Слава богу…

Киваю, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Лишь бы наш мальчик поправился!

Руслан будто читает мои мысли. Бережно прижимает меня к себе, гладит по волосам.

– Не дрейфь, Поля! Мы справимся! У Антохи лучшие врачи, лучшие шансы на выздоровление. Здесь творят чудеса, я отвечаю!

Прикрываю глаза, молча киваю. Очень хочется ему верить. Очень хочется надеяться на лучшее. И спасибо ему за такую поддержку – это успокаивает.

Нас проводят в отдельную вип-палату – просторную, светлую, с окнами в пол. Целые апартаменты, как в комфортабельном номере отеля!

Широченная кровать, плазма на стене, мини-кухня, диванчик. А из окна открывается вид на Иерусалим.

– Это ваши временные "хоромы" на ближайшее время. Чтобы ты могла комфортно ухаживать за Анечкой и отдыхать, пока Антон на обследованиях.

Такой внимательный, такой предусмотрительный. Сразу видно – переживает, хочет для нас самого лучшего.

– Спасибо, – шепчу одними губами, стискивая его ладонь, – спасибо, что поверил, кстати, даже тест не стал ждать.

Он мягко улыбается в ответ и целует меня в макушку.

– Тест и не нужен, теперь я уверен, что двойняшки мои. Отдыхай, набирайся сил. А о насущном я позабочусь.

Следующие несколько часов проносятся как в тумане. Мы знакомимся с персоналом, заполняем кучу бумаг и анкет. Антона тем временем подключают к аппаратам, берут бесконечные анализы. Я не отхожу от реанимационного бокса, сжимая ладонями холодное стекло. Всматриваюсь в бледное личико сына, до рези в глазах впитывая его измождённый вид.