И я знала: что бы ни случилось дальше, мы справимся. Выдержим, вытерпим, вымолим у Бога жизнь нашего мальчика. А там – будь что будет…

Глава 22

Глава 22

Я сижу как на иголках, пока наш самолёт рассекает облака где-то над Средиземным морем.

В голове роятся тысячи тревожных мыслей, сердце то и дело сжимается от страха за Антошку.

Прислушиваюсь к каждому шороху, вглядываюсь в лица врачей, пытаясь угадать – всё ли в порядке?

Руслан подсаживается ближе, успокаивающе гладит по спине. Но его прикосновения лишь сильнее меня нервируют.

Вскакиваю и в сотый раз несусь к боксу с сыном. Всматриваюсь сквозь прозрачный пластик, ищу малейшие признаки ухудшения. Слава богу, Антошка дышит ровно. Грудка мерно вздымается под одеяльцем, реснички подрагивают. Спит, маленький мой…

– Полина, хватит уже мельтешить! – не выдерживает Руслан, хватая меня за руку. Тянет назад, усаживает к себе на колени. – Ты своей беготнёй только всех отвлекаешь. Дай врачам работать спокойно! Антон под присмотром, всё идёт как надо. Ему сейчас только стресса от паники мамы не хватало!

Я возмущенно фыркаю, пытаясь слезть. Ещё чего удумал! Распоряжается тут, командует. А ему не кажется, что у меня вообще-то есть все поводы для волнения?

Это ведь мой ребёнок! Я столько месяцев одна за него тряслась, молилась, чтобы выжил!

– Ой! – вскрикиваю я, когда Руслан стальной хваткой прижимает меня к своей груди. Обнимает, утыкается носом в шею. Шумно втягивает аромат моих волос, посылая по спине табун мурашек.

– Как же ты пахнешь… – выдыхает он, и в его голосе столько неприкрытого восхищения, что у меня всё внутри сжимается. – Спустя столько времени, всё тот же запах. Родной, желанный…

Я задыхаюсь от возмущения и смущения одновременно.

Это что ещё за фокусы? Кто давал ему право меня нюхать? И вообще лапать своими… своими… Тьфу, бесстыжие ручищи!

– А ну пусти! – шиплю я, извиваясь в кольце его рук. – Руслан, прекрати! Что ты себе позволяешь?

Но кому я это говорю? Сама прекрасно понимаю, что вырваться не смогу. Руслан и в лучшие-то времена был силён как бык. А сейчас и подавно – вон какие бицепсы наел на своих буржуйских харчах! Не мужик, а прям терминатор ходячий.

Вместо ответа Руслан начинает меня поглаживать. Скользит ладонями по талии, бёдрам, спине. Каждое прикосновение обжигает даже сквозь ткань одежды.

Предательские мурашки бегут по коже, пульс частит как сумасшедший. Дьявол, ну почему от него так сносит крышу? Почему тело до сих пор реагирует на Руслана как на родное, любимое?

– Ещё чего! – огрызаюсь, пряча пылающее лицо. – По-твоему, сейчас подходящее время? Нашёл, когда лапать!

Сама себе поражаюсь… Ещё месяц назад и подумать даже не могла, что снова буду сидеть у Руслана на коленях и пререкаться с ним как ни в чём не бывало. Как будто и не было всех этих месяцев порознь, всей боли и обид!

– Вот именно! – рявкает, разворачивая меня к себе лицом. Заглядывает в глаза с какой-то отчаянной решимостью. – Ты себя в зеркало давно видела? Бледная, худая, тени до подбородка! Смотреть больно. Того и гляди, свалишься от истощения!

Я прикусываю губу, отводя взгляд. А что? Можно подумать, легко в одиночку двоих детей тянуть! Да ещё когда один при смерти, а второй без присмотра. Тут не до жиру, знаешь ли. Было бы здорово, имей я хоть какую-то поддержку! Хоть десятую часть тех денег, что у Руслана куры не клюют.

– Всё, закончили! – чеканит Руслан, стискивая меня ещё крепче. – Сейчас ты немедленно успокоишься и перестанешь психовать. Врачи свою работу знают, Антон под надёжным присмотром. Нюта вон сладко спит. И ты давай приляг… Потом ещё нагрузишься по полной.

Я моргаю растерянно, сбитая с толку его напором. Раскомандовался! И это мне говорит человек, променявший семью на загулы и роскошь? Что-то не припоминаю, чтобы раньше он заботился о моём отдыхе и питании! Всё больше по клубам шлялся, да перед папиком своим на задних лапках прыгал.

– Не могу я прилечь! – упрямлюсь из последних сил. – У меня сын в тяжёлом состоянии, а ты тут разлёгся, в любовь играешь! Совсем стыд потерял?

Руслан внезапно наклоняется и впивается губами мне в шею. Целует остервенело, почти грубо. Прикусывает тонкую кожу, зализывает горячим языком. Я всхлипываю от острых ощущений, цепляюсь пальцами за его плечи.

– Ещё одно слово, и я… я тебя… – выдыхает шумно, щекоча дыханием моё ухо, – вырублю прямо тут! Силой усыплю, если понадобится! А будешь возникать – вообще… зацелую до потери пульса!

Я чуть язык себе не прикусываю от возмущения. Царь и бог! В своём репертуаре! Можно подумать, я вещь бесхозная, чтобы меня тут насильно зацеловывать. Да не было печали!

– А как же Рада? – язвительно спрашиваю, глядя на Руслана в упор. – Она не будет против, что ты лапаешь свою бывшую? Или для тебя это в порядке вещей – жениться на одной, а спать с другой?

Договорить мне не удаётся. Руслан резко хватает меня за волосы на затылке, запрокидывает голову назад.

В глазах вспыхивает бешеный огонь, на скулах ходят желваки. Я невольно сглатываю вязкую слюну. До чего же он хищно красив сейчас – разгневанный, опасный!

– Нет никакой Рады! – рычит Руслан с нажимом. – Я её никогда не любил. Как ты не поймёшь? Мы с ней просто… Нас просто обстоятельства свели. Она поддержала меня в трудный час! А я… Я подумал, что смогу её полюбить. Раз уж мы с тобой расстались.

Горькая усмешка кривит его губы, прожигает моё сердце насквозь.

– Предательство и разочарование – вот что я чувствовал, Поля! Как с твоей стороны, так и со своей собственной. Мы оба хороши, чего уж там. Натворили дел, нагородили ошибок.

Я опускаю глаза, не в силах выдержать пронзительный взгляд Руслана. Его боль, его сожаление – неподдельны, очевидны. Неужели он и правда раскаивается? Неужели мы ещё можем всё исправить?

– Ты сам меня предал! – шепчу еле слышно, цепляясь за его рубашку. – Ушёл к другой, променял нашу любовь на смазливую Раду! А теперь удивляешься, что я не пляшу от счастья?

Руслан досадливо морщится. Но в этот раз в его глазах лишь грусть пополам с нежностью.

Он мягко гладит мои волосы, перебирает пряди. Касается подушечкой пальца искусанных губ.

– А ты? Ты разве не предала, Полина? – спрашивает очень тихо. – Разве не обманула, утаив от меня беременность? Разве не попыталась однажды меня отравить?

Я застываю в полнейшем ошеломлении.

Что? Что значит "отравить"…

* * *

– Что за бред, Руслан? – шепчу потрясённо. – Ты сам себя слышишь вообще? С чего ты взял, что я желала тебе смерти?

Он прикрывает веки, трёт переносицу пальцами.

– Да с того, Полина, что ту воду, которую мне дали в изоляторе, отправили на экспертизу. И там нашли отравляющее вещество! Какая-то тварь пыталась меня отравить!

У меня ком встаёт в горле. Ладони покрываются липким потом.

Боже, да кому в голову пришла такая дикость?

– И ты сразу подумал на меня?!

– Я опирался на факты и доказательства. Но мне хватило решительности обвинить в этом тебя! Были сомнения, колебания… Всё-таки я не смог выдвинуть тебе обвинения, чтобы ни случилось, и допустить мысль, чтобы тебя посадили. И также, я подозревал твою родню, – продолжает Руслан сквозь зубы. – Особенно того борова из прокуратуры, хахаля твоей мамы. Уж больно он меня невзлюбил!

– И что, думаешь, это я его надоумила? – перебиваю разом охрипшим голосом. – Серьёзно, Руслан? Ты правда считаешь меня способной на такое? Как ты можешь…

Он отворачивается, кусая губы. Смотрит куда-то вдаль, в одному ему ведомую точку.

– Не знаю, Полина. Сам до сих пор в толк не возьму. Полгода гадаю – неужели и правда могла? Неужели настолько меня возненавидела, что решилась на убийство?

Меня начинает колотить крупная дрожь. Грудь распирает от кипящих внутри чувств.

– Да ты спятил, Руслан! – всхлипываю, утыкаясь лбом ему в плечо. – Как ты мог такое подумать? Да я… Да я сама скорее себе вред причиню, чем тебя травить стану! Я же… очень тебя любила…

Чувствую, как внутри всё обрывается от его слов. Обида и боль затапливают с головой, мешая дышать. Слёзы жгут глаза, грозясь пролиться.

Неужели он и правда считает меня способной на такую подлость? После всего, что между нами было?

Резко отталкиваю Руслана, вырываюсь из кольца его рук. Вскакиваю на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Мне нужно в уборную. Нужно умыться, побыть одной. А то я сейчас наговорю лишнего.

Но не тут-то было. Не успеваю пройти и пары шагов, как сильные руки хватают меня за талию и прижимают спиной к широкой груди.

– Полина, стой! Не убегай, – шепчет Руслан мне в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – Давай поговорим нормально, как взрослые люди. Без криков и обид. У нас ведь сын практически на операционном столе, нужно друг друга поддержать.

От его слов в носу предательски щиплет. Чёрт, ну вот как он это делает? Как умудряется одной фразой разрушить все мои защитные барьеры? Заставить почувствовать себя слабой, беспомощной?

Безвольно обмякаю в руках Руслана, позволяя увлечь себя обратно в кресло. Оказываюсь у него на коленях, утыкаюсь носом куда-то в шею.

Вдыхаю до боли знакомый запах – сандал, мускус, терпкие древесные ноты. Его запах…

– Ты прав, – бормочу чуть слышно, сжимая пальцами его рубашку. – Сейчас не время для ссор. Извини, я просто на взводе. Столько всего свалилось, сама не своя.

Руслан мягко гладит меня по спине, чуть покачивает в объятиях.