Руслан согласно кивает, принимая дочку с таким благоговением, будто величайшую драгоценность.

Прижимает к своей широкой груди, глядя на крохотное личико со смесью нежности и неверия.

Добредаю до кровати, падаю на неё без сил. Завороженно наблюдаю из-под полуопущенных ресниц, как Руслан осторожно покачивает Анечку, что-то ей бормочет.

Огромный суровый мужик и крошечный ребенок… До чего ж контрастно, но как трогательно! Сердце щемит в груди.

К моему удивлению, дочка тоже не выказывает никаких протестов. Хотя обычно с чужими людьми закатывает форменные концерты. Никому на руки не даётся, заходится плачем. А тут – на тебе! Видимо чувствует кровную связь. Так как доверчиво льнёт, глазёнки слипаются…

Не замечаю, как проваливаюсь в сон под мерное покачивание. Без сновидений, без кошмаров. Первый раз за долгие месяцы сплю по-настоящему крепко.

Просыпаюсь от того, что солнечный луч щекочет лицо. С трудом разлепляю веки, щурюсь от неожиданно яркого света. За окном вовсю разгорается рассвет. Птичий щебет оглашает окрестности, в листве играет лёгкий ветерок.

Так, стоп! Аня всю ночь не просыпалась? Я что, правда, проспала до утра? Ни разу не подорвалась к ней, не покормила?

Руслан… Он же не мог… Он же её не украл?!

Подскакиваю на постели как ошпаренная… и тут же падаю обратно. Потому что меня крепко стискивают чьи-то руки!

Сильные мужские объятия оплетают моё тело, чужое дыхание щекочет шею…

Это что ещё за фокусы? Это Руслан, что ли, тут разлёгся?

Вот так запросто улёгся со мной, даже не спросив разрешения? Ни стыда, ни совести!

– Тшшш, Аня спит, – сонно бормочет он мне в ухо, когда я пытаюсь возмутиться. – Всё хорошо, Поля. Поспи ещё, рано вставать.

Да он издевается! Мало того, что без спросу в мою постель забрался, так ещё и указывает теперь, как мне дальше быть? Ну уж нет, я ему не кукла покорная, чтобы потакать всем капризам!

Порываюсь вскочить, но Руслан лишь сильнее притягивает меня к себе. Обнимает, зарывается лицом в волосы.

От его близости, от жара разгорячённого тела у меня опять мурашки бегут по коже. Господи, ну почему он так на меня действует?

Лежу замерев, в то время как в душе бушует ураган. Злость на Руслана мешается с постыдной благодарностью. Ведь он позаботился о дочери, дал мне выспаться. Всю ночь, похоже, глаз не сомкнул – качал, пелёнки менял. А потом ещё и лёг рядом, обнял, защитил…

Но это ничего не меняет, беспощадно напоминаю я себе. Нельзя размякать, нельзя поддаваться эмоциям. Нет у нас с ним будущего! Руслан женится на Раде, заживёт своей жизнью. А мы с детьми – своей. Пора привыкать.

И всё же как хочется продлить этот миг! Ещё чуть-чуть побыть слабой, раствориться в его объятиях. Снова почувствовать единение тел и душ, поверить в искренность его чувств. Хотя бы на полчаса, хотя бы в мечтах…

Закрываю глаза, чувствуя, как защипало в носу. Обманчиво, призрачно это спокойствие. Мираж, самообман. Скоро всему придет конец.

* * *

Утро выдалось суматошным.

Я складывала в сумку самое необходимое для детей: подгузники, питание, одежду – те вещи, которые утром привезли по распоряжению Руслана.

Руки слегка дрожали от волнения, в голове роились тревожные мысли. Главное, чтобы перелёт прошел благополучно! Чтобы Антошка хорошо его перенёс…

Руслан тоже выглядел напряжённым и собранным. Постоянно висел на телефоне, с кем-то спорил, уговаривал, распоряжался.

Я слышала обрывки его разговоров – про самолёт, про врачей, страховки. Видно было, что он тоже переживает.

Ещё бы, транспортировка тяжелобольного младенца за границу дело нешуточное! Требует кучу денег, усилий, связей.

В какой-то момент Руслан позвал меня на завтрак. Признаюсь, есть совсем не хотелось. Кусок в горло не лез от всех этих треволнений. Но перед тяжёлой дорогой нужно было подкрепиться. Тем более Анечке нужно грудное молоко, а какое оно будет, если мама голодная?

Поэтому я спустилась в просторную обеденную залу. Руслан уже сидел за столом, хмурый и задумчивый. Аня радостно агукала при виде него, повертела головой. Надо же, узнала! И впрямь, кровиночка.

Завтрак подали роскошный – свежие фрукты, ароматный кофе, выпечка, яичница с беконом. Но еда застревала в горле, приходилось силой проглатывать каждый кусочек.

Малышка, сидя у меня на руках, весело махала ручками, облизывала ложку. Ох уж эти зубы! Всё в слюнях. Такая очаровательная кроха!

Руслан всё не отрывался от телефона. Даже кофе пил на ходу, одновременно с кем-то говоря и что-то печатая в смартфоне.

Я слышала, как он на повышенных тонах спорил с какими-то шишками, требовал для нас особых условий, лучших врачей.

В груди сжималось от благодарности и тревоги. Всё-таки любит он Антошку! Всё-таки готов на всё ради его спасения!

Наконец Руслан сбросил вызов и со стоном откинулся на спинку стула. Потёр покрасневшие глаза, помассировал виски. Да уж, вид у него тот ещё – бледный, осунувшийся. Огромные синяки под глазами.

Анечка вдруг звонко чихнула. Все вздрогнули от неожиданности и дружно усмехнулись. Какая она миленькая…

– Ты чего это, красавица? – ласково пробасил Руслан, щёлкая дочку по носу. – Никак решила все планы нам спутать? Болеть ни в коем случае нельзя!

– У неё зубки режутся вообще-то! Потому и хнычет, и чихает. Ничего, скоро пройдёт.

И добавила тише:

– А ещё ты ей, похоже, приглянулся. Вон как тянется, в глаза заглядывает.

Руслан расплылся в улыбке. Бросил быстрый взгляд на часы и посерьёзнел.

– Так, ещё полчаса у нас. Потом выдвигаемся, самолёт ждать не будет.

Я тут же напряглась, подобралась.

– Как Тоша? Что врачи говорят?

Руслан успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Всё под контролем, Поля. Ночь прошла стабильно, он держится молодцом. Реанимобиль доставит его прямо к трапу ровно в одиннадцать. Лучшие кардиологи будут сопровождать на борту.

Я судорожно выдохнула и прикрыла глаза. Господи, только бы всё обошлось! Только бы сынок выдержал, справился!

– В Тель-Авиве нас уже будут ждать, – продолжал Руслан. – Сразу из аэропорта в клинику на обследование. А потом операция, как и планировали.

Он вдруг притянул меня к себе и порывисто поцеловал в висок. Потом чмокнул сонную Анечку в пухлую щёчку.

– Соберёшь вещи и на выход. Времени в обрез, сама понимаешь. Давай, действуй! А у меня ещё пара звонков.

И Руслан решительным шагом направился прочь из столовой. А я осталась сидеть, ошеломлённо касаясь пальцами того места, куда он меня поцеловал.

Почему так сладко ноет в груди? Почему с каждой минутой всё больше верится, что у нас ещё есть шанс? Глупая, наивная Полина! Выкинь из головы эти сказки, не до них сейчас.

Встряхнувшись, я поспешила обратно в комнату. Так, что там у нас? Документы, страховки, бутылочки, питание… Кажется, ничего не забыла. Руслан молодец, всё заранее организовал. Надеюсь, я тоже не подкачаю! В конце концов, я мать. И должна сделать всё, что в моих силах.

Ровно в назначенный час мы уже подъезжали к аэропорту. Взволнованно смотрела в окно автомобиля, сжимая спящую Аню в объятиях. Сердце ухало в горле, когда за поворотом показалось лётное поле. Белоснежный красавец-самолёт уже ждал нас у перрона. А возле него – реанимобиль с включёнными мигалками и бригада медиков в синей форме.

Руслан припарковался и помог мне выйти. Подхватил наши сумки, уверенно зашагал вперёд. А я, как завороженная, смотрела на суету возле самолёта.

Где-то там, в недрах спецмашины, лежит мой Антошка! Совсем скоро я его увижу, прикоснусь хотя бы через стенку инкубатора. Господи, дай нам сил всё это пережить!

По трапу меня буквально втащил Руслан. Я плохо соображала, что происходит вокруг. Мельтешили люди в белых халатах, что-то проверяли, спорили.

В углу салона стоял прозрачный бокс, опутанный проводами и трубками. Сквозь блестящие грани я наконец разглядела сына. Такого крошечного, почти прозрачного. Он казался таким хрупким, беззащитным! У меня слёзы брызнули из глаз, колени подкосились.

Но я не могла, не имела права раскисать! Сделав глубокий вдох, приблизилась к боксу вплотную. Прижалась лбом к прохладному пластику, глотая рыдания.

– Мы рядом, сыночек, – прошептала еле слышно. – Мама и папа здесь, с тобой. Мы любим тебя и верим, ты справишься! Ты обязательно поправишься, малыш. Ты будешь жить…

В этот момент Руслан мягко отстранил меня от инкубатора и усадил в кресло. Вручил притихшую Анечку, помог пристегнуть ремни. Сам сел рядом, крепко стиснул мою ладонь.

– Взлетаем, – коротко бросил он, глядя мне в глаза. Этот взгляд будто придал мне сил. – Врачи готовы, всё в штатном режиме. Постарайся не волноваться, Поля.

Легко сказать – не волноваться! Но я мужественно кивнула и постаралась глубоко дышать, когда самолёт, натужно гудя, помчался по взлетной полосе.

Руслан весь подъём сжимал мою руку. Кажется, даже костяшки хрустнули от напряжения! Но мне было плевать. Эта боль, это давление будто связывало нас, роднило. Общая тревога, общая надежда – на двоих, на троих.

Когда джет набрал высоту, я поспешила отстегнуть ремень. Подхватила сонную Аню и рванула к Антошкиному боксу. Долго вглядывалась в восковое личико сына. Молилась, как не молилась никогда в жизни.

Руслан встал у меня за спиной, обнял за плечи. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его живое тепло. Впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. Мы снова были единым целым – против всего мира, против самой судьбы.