— Ты и вправду это сделаешь? — промолвила Эмма, стараясь придать своему голосу спокойствие, которого она вовсе не испытывала. — Ты бросишь вызов отцу, ты готов вашей междоусобицей привести королевство на грань катастрофы?

Этельстан хотел что-то сказать, но она ему не позволила, так как теперь перед ее глазами одна другую сменяли ужасающие картины возможного будущего.

— Нет, выслушай меня! Неужели ты не понимаешь, к чему это может привести? Даже если ты победишь в этом предательском противостоянии, что дальше? Ты готов запятнать руки кровью своего отца? Думаешь, витенагемот провозгласит тебя королем, если епископы объявят тебя убийцей?

— Я ничего не говорил об убийстве! — отмахнулся он от ее доводов. — До этого дело не дойдет.

— Только этим и может все закончиться! Даже если твой отец потерпит поражение в тысяче сражений с тобой, он никогда не отступится и не склонит перед тобой голову! Кто из королей твоего рода так поступал? Вы, как два оленя в лесу, когда молодой самец бросает вызов старому, сойдетесь в смертельной схватке за верховенство. И на поддержку кого из тэнов ты надеешься в своих притязаниях на королевский престол? Элдорменов, которые обязаны всеми своими владениями и властью твоему отцу? Своих братьев, обязанных ему своими жизнями? Все они связаны клятвой, данной твоему отцу, Этельстан, не тебе! — Обхватив его лицо ладонями, она посмотрела ему в глаза твердым взглядом. — И я тоже связана клятвами с ним, а не с тобой, — спокойно сказала она.

Этельстан взял ее за руки и отвел их от своего лица.

— Ты сегодня нарушила одну из них, о моя королева, — заметил он холодным тоном.

Эмма читала на его лице, как гнев, отчаяние и страсть боролись в его сердце, и она осознала, каким безрассудством было с ее стороны приехать сюда с ним. Их судьбы были подобны двум рекам, несущим воды в одну и ту же сторону параллельно друг другу, — им не суждено встретиться и слиться в единый поток. Но не в ее власти было исправить то, что было сделано, как он сам ей недавно сказал. Они были близки, и она этого изменить уже не могла. Теперь она должна попытаться исправить хотя бы будущее.

— Твой упрек справедлив, — сказала она, освобождая руки, чтобы подхватить свою сорочку, лежавшую возле подушки.

Сбросив с себя покрывало, она встала с низкой кровати и, повернувшись к нему спиной, принялась одеваться. Правда, унять дрожь во всем теле Эмме было не под силу. Тот пожар междоусобицы, в который Этельстан хотел ввергнуть все королевство, ужасал ее больше, чем угроза, которую являл собой Свен Вилобородый.