Хмуро глядя на водную гладь, она гадала, что может его беспокоить. В чем мог быть замешан их отец, чего он не сообщал даже своим сыновьям? Размышляя над этим вопросом, она заметила какое-то движение под деревьями с другой стороны озерца и, вспомнив слова Вульфа о датских лазутчиках, замерла, готовая вскочить на ноги и бежать. Но между деревьями пробирался не викинг. На освещенную солнцем траву осторожно шагнул белоснежный олень и склонил увенчанную массивными рогами голову к воде. За ним вышли три лани со шкурами обычной расцветки и тоже направились к берегу, чтобы напиться. В сравнении с ними белый олень казался призраком, пришельцем из иных миров. Эльгива даже не смогла бы сказать с уверенностью, что он материален.

Она затаила дыхание. Гроя рассказывала о том, что подобные существа бывают, но Эльгива никогда не думала, что сама увидит одно из них. «Белый олень, — говорила ей Гроя, — предвестник того, что мир скоро изменится. Такое знамение дано увидеть очень немногим».

У Эльгивы по спине пробежал холодок. Несомненно, это было послание лично ей, и она должна его истолковать. В привычном ей мире назревают перемены, которые могут преобразить ее жизнь. «Но будут они к лучшему или худшему?» — спрашивала она себя. Было ли это обещанием или предостережением?

Она закрыла глаза, но перед ее внутренним взором блеснул солнечный луч, отраженный лезвием топора, затем брызнула кровь, когда оно достигло своей цели. Эльгива с усилием распахнула глаза.

Поляна на противоположном берегу была пуста.

Глава 30

Глава 30

Август 1003 г. Домик этелинга неподалеку от дельты реки Оттер, графство Девоншир

— Мы не можем здесь оставаться, — услышала Эмма слова, произнесенные шепотом у ее уха, понимая, что это правда, но все же от них отмахиваясь.

Она повернулась лицом к Этельстану и прильнула к его губам, а их ноги распутно сплелись под льняным покрывалом.

— Неужели мы не можем побыть здесь еще одну ночь? — взмолилась она.

Забыв о существовании времени, они посвятили любви несколько дневных часов, и ей хотелось еще. Никто не догадывался, где она находится, никто даже не знал, жива ли она. Если она еще немного задержится, ни перед кем, кроме самой себя, ей за это отвечать не придется.

Но, едва об этом подумав, Эмма уже знала, что их время подошло к концу и что есть другие, перед кем она должна будет ответить. Нежно смахнув локон с ее лица, Этельстан поцеловал ее. Так недолго длились их объятия, а потом он мягко от нее отстранился и сел на кровати.