У Эммы было достаточно причин для слез и траура. Ее пребывание в Эксетере, которым Этельред рассчитывал сдержать викингов от нападения на ее землевладения, закончилось катастрофой в связи с изменой ее управляющего-нормандца.

Король помрачнел, ибо нападение на Эксетер до сих пор его озадачивало. Он предполагал, что Ричард оградит владения Эммы от посягательств Свена, и теперь он задавался вопросом: не происходит ли нечто такое, чего он не учел? Однако сейчас было не время размышлять над этой проблемой.

Этельред поцеловал Эмму в лоб, но излишне затягивать церемониал приветствия он не имел никакого желания.

— Вы устали, миледи, — сказал он. — Сейчас вы пойдете отдыхать, а утром мы поговорим. В своих молитвах просите Бога благословить то, чем мы будем заняты этим вечером.

Он ожидал, что Эмма удалится, но она посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде промелькнуло что-то такое, чего король понять не смог. Было ли это злостью? Страхом? Обидой? Затем все исчезло, и она покорно преклонила перед ним колено.

— Как вам угодно, милорд, — сказала она.

Нахмурившись, Этельред смотрел, как она уходит из зала. Что-то в ней изменилось. Она всегда была для него тайной за семью печатями, но сейчас словно всего на одно мгновение отдернули в сторону пелену и сразу же вернули на место. Король сел, злясь на то, что она лишила его покоя одним лишь взглядом. Она смутила его, черт бы ее побрал, когда ему нужно быть предельно рассудительным для рассмотрения более важных вопросов. Викинги атаковали на западе, пока он готовился к их высадке на востоке, и теперь нужно решать, что с этим делать.

Этельред перевел взгляд на Этельстана, шагнувшего к престолу в окружении полудюжины своих соратников. Король дал знак собравшимся вельможам, чтобы они рассаживались. Он не стал бы тратить попусту время на бесполезные церемонии, но желал, чтобы весь двор видел прием, который заслужил его сын-упрямец.

Эмма шла в свои покои быстрым шагом. Снова ей придется стать узницей в стенах замка, и она не знала, выдержит ли она это. В последние три месяца она отведала вкус свободы и ответственности. В Эксетере она управляла двором, советуясь и принимая решения. Как она сможет снова довольствоваться мелочными вопросами, на которые здесь распространялась ее власть? Внизу, в тронном зале, король и его советники решают судьбы королевства, в то время как ей придется преклонять колени в молчаливой молитве в своих покоях.

Когда Эмма подошла к своим апартаментам, у нее созрело решение. Она не позволит обращаться с собой как с драгоценным украшением, которое кладут в темную шкатулку и прячут подальше. Она не позволит устранять себя от вопросов, касающихся двора и короля. И если супруг запретит ей присутствовать на своем совете, она найдет иную возможность быть в курсе принимаемых там решений.