— Ты бредишь, Эмма, — сказал он, взъерошив свои волосы пятерней.
Она ведь женщина, нормандка. Что она может знать о том, что происходит в изощренном уме его отца?
— Тебе кажется, что мой отец мудр, дальновиден и хитер, а не тщеславен, распутен и жесток.
— В твоем отце есть все это, мой милый.
Он едва не расхохотался, но она продолжала:
— Посуди сам, Этельстан. Ты уже член его совета. Ты показал отвагу и преданность, когда в прошлом году заслонил его от лезвия викинга, завоевав его благосклонность. И что же ты делаешь дальше? Ты отчитываешь его за его действия в день святого Брайса. Да, правота была на твоей стороне, но ты выбрал для этого неудачное время и слова. — Эмма грустно улыбнулась. — Боюсь, я вела себя не лучше. Тогда я еще плохо его знала и высказала свои мысли прямо, без всякой дипломатии.
Он заметил тень страдания, промелькнувшую в ее глазах. Если она откровенно говорила с его отцом, то Этельред наверняка ее за это покарал. «Еще одно темное пятно легло на душу отца», — подумал Этельстан, но Эмма еще не закончила.
— Потом на глазах всего двора, ни с кем не посоветовавшись, ты учил его, как вести себя со Свеном. Да, мне рассказали об этом. Ты унизил его перед всеми. И после того, как он тебя отчитал, ты развернулся и удалился, не получив его разрешения. Странно ли, Этельстан, что после всего он относится к тебе с опаской и недоверием?
— Допустим, ты права, — спросил он, — как я тогда смогу изменить его мнение о себе?
— Уж точно не силой оружия, — сказала Эмма спокойно, подойдя к нему и положив руку ему на плечо.
— И не тем, что соблазнил его жену?
Этельстан привлек ее к себе, и она обхватила его шею. На секунду они прижались друг к другу. На секунду она снова принадлежала ему.
— Если я сделаю так, как ты говоришь, Эмма, — прошептал он ей на ухо, — если буду исполнять роль хорошего сына, склоняя голову перед волей отца, что тогда будет с нами?
Она отступила на шаг и взглянула на него глазами, в которых блеснули непролитые слезы.
— Какую бы роль ты ни принял, Этельстан,
Эмма выскользнула бы из его объятий, но он не хотел ее выпускать.
— А если ты уже понесла, что тогда?
Она промолчала, но ответ Этельстан прочел в ее глазах. Тогда он ее отпустил, и она стремительно от него отвернулась.
— Я должна вернуться в Винчестер как можно быстрее. Тем более если я понесла.