— В союзники?

— В святом порыве сохранить наши семьи.

— Понятно…

Спокойствие Антона, его деланное равнодушие совершенно не вязались с моим настроением. Он вяло реагировал, казался отстраненным, в то время как меня распирали вполне конкретные вопросы.

— Ответь, — потребовала я, — Каким образом твоя жена попала в квартиру?

— Наверное, украла ключ, — предположил Антон.

— Когда приходишь в ее дом, ключи в кармане не бросай! — посоветовала я, — Она, видишь ли, к твоим карманам испытывает сильнейший интерес.

— Я сменил замок, — буркнул Антон.

— Толку-то! — скривилась я и отвернулась к окну.

Не поднимая глаз он прошел в кабинет, и тут мне стало по-настоящему горько: ни извинений тебе, ни раскаянья! Похоже, наш мальчик считает себя единственной пострадавшей стороной! Мои глаза снова засочились, и я полезла за пудреницей.

На обед мы не поехали. Антон, сославшись на важную встречу, сбежал с работы, как я подозревала, к своей благоверной. Что они там выясняли, мне было неинтересно — мой телефон разрывался от звонков. Звонили странные типы с акцентом, угрожали и грязно ругались. В конце концов я перестала отвечать.

Я знала — Митька дома и он никуда не уйдет, а бедное сердце все ныло и ныло. Каждый час я набирала Алису, и только услышав ее голосок, позволяла себе передышку.

К вечеру прибыл Антон. Вид у него был еще более растерзанный:

— Поехали, отвезу тебя домой, — пробурчал он.

Я накинула плащ, побросала в сумку остатки грима и, нарушая все мыслимые инструкции, выдернула компьютер из сети.

— Домой, так домой! — рявкнула я и хлопнула трубкой по звенящему телефону.

Спускаясь по лестнице вслед за Антоном, я смотрела в его широкую спину и боролась с тоской, накатившей при виде опущенных плеч, поникшей головы:

— Мне страшно за ребенка, — обратилась я к спине.

— Не бойся! — ответил Антон.