– Да, думаю, следует. Бедный малый весь вне себя от беспокойства. Жена его родила, но, кажется, она себя не очень-то хорошо чувствует.

– Хорошо. Разумеется, я поеду. – Она стала было говорить, что не очень-то много понимает в младенцах, но замолчала.

– О, отлично! Ты давай быстренько наверх, дорогая, собери то, что тебе понадобится на ночь, а ему скажу. Он звонит по телефону соседу ее матери. Если дозвонится, то, как он уверяет, она завтра приедет. Но поторапливайся, потому что ему придется тебя отвезти, а потом обратно ехать, чтобы успеть на поезд.

Спустя десять минут она сидела рядом в Артуром в машине, катившей по темным узким извилистым дорогам.

– Ребенок родился преждевременно, и у нее что-то вроде лихорадки, понимаете. Очень подавлена. Не знаю, что это. Но врач придет завтра. И мама ее приезжает, так что это всего на одну ночь. Вы ужасно добры, должен признаться.

– Я не очень-то много знаю про маленьких детей, – призналась она.

– Я вообще о них ничего не знаю, – сказал он. – Женился довольно поздно. У нее это первый.

– Как ее зовут?

– Мафаня.

Он остановил машину у больших железных ворот, перекрывавших подъезд к дому. Без света фар все скрывалось в кромешной тьме, и Артур, взяв Луизу за руку, провел через калитку и вывел на небольшую веранду. Входная дверь вела прямо в гостиную с горящим камином, поленья в нем почти выгорели, но было светло от небольшой лампы на скамейке. Когда они вошли, из очень больших, высотой почти до потолка, дедушкиных часов послышалось какое-то жужжание, после чего на них пробило положенные четверть часа.

– Она наверху, – сказал Артур.

Луиза пошла за ним по крутой узкой лестнице, которая вышла на квадратную площадку, на которой едва хватало места им обоим. Дверь налево была распахнута, и он вежливо постучал, прежде чем они прошли в спальню, почти вся мебель которой состояла из старинной двуспальной кровати с латунными набалдашниками, освещала комнату другая лампа, стоявшая на полу рядом с кроватью.

– Мафаня, я привез Луизу. Она останется с тобой.

Девушка, лежавшая спиной к двери, резко, беспокойно повернулась к ним лицом.

– Тебе ж было сказано разыскать мою маму! – почти выкрикнула она. Лицо ее пылало, в глазах блестели слезы. Она попыталась сесть, потом опять откинулась на подушку. – Я хочу, чтоб она пришла, я же тебе так и сказала!

Он подошел к кровати и стал гладить ее по спутанным темным волосам.

– Она приедет. Завтра утром она будет здесь. Сегодня вечером Луиза присмотрит за тобой. Ты же помнишь. Я говорил тебе, что должен ехать в Лондон на ночь.