Это уж как-то слишком умно, он не понимает, что она хотела этим сказать.

Этим она хотела сказать, что он ей попросту не рассказывает ни о чем.

О чем это?

Она не станет утруждать себя перечислением.

Молчание.

Она взглянула на него, словно никогда прежде не видела.

«Я никогда не прощу тебе того, что ты уничтожил мое письмо».

Та ссора, как и все наихудшие ссоры, на том не кончилась, или, коли на то пошло, в любой конкретный момент после: Луизе стало ясно, что холодная неприязнь, с какой она сказала, что никогда не простит его, ударила по нему больнее, чем любые мольбы или попытка объяснить, как важно для нее это. Он относился к ней как к ребенку (плохо себя поведшему) и наказывал ее за провинность, не вникая ни в какие причины или чувства, которые могли бы такое поведение вызвать. Она подумала тогда, что даже то, что он ночь за ночью укладывался с нею в постель, было неким видом наказания, раз он, похоже, сам тоже не испытывал при этом удовольствия. Она отказалась пойти с ним ужинать, а когда он вернулся к ней намного позже вечером, сделала вид, что спит.

На следующее утро она проснулась с головной болью, очень больным горлом и легкой горячкой, после этого на несколько дней последствие ссоры маскировалось ее болезнью и его стараниями по уходу за ней, когда он не был на службе. Он привел врача, который прописал обычную жуткую мазь для смазывания горла, еще аспирин и запретил пить много жидкости. Еще он сообщил, что миндалины сильно поражены и, по его мнению, их надо удалить. Майкл приносил ей цветы и книги. «Я ведь вправду люблю тебя, ты же знаешь», – говорил он. Еще он предложил, что на время, пока она чувствует себя паршиво и, наверное, весьма заразна, ему лучше ночевать на корабле. Так что три дня постель была полностью в ее распоряжении, даром что чувствовала она себя до того ужасно, что дни и ночи пролетали в каком-то подобии бесконечной полосы времени, когда она была либо без сознания, либо лежала в оцепенении, думая о Хьюго: где он теперь, когда она снова увидит его, скучает ли он по ней, любит ли все еще ее? А что хорошего могло быть, даже если и любит? Она замужем за Майклом, у нее ребенок, так что по-настоящему-то ничего уже не изменить. Большую часть времени она была настолько слаба, что и не думала ни о чем таком, а когда плакала, так то из-за того, что нет у нее его письма – словно бы не ожидала больше увидеть его.

Майкл приезжал перед ужином каждый вечер, сообщая ей разные новости. «Союзники берут Берлин в кольцо», «Я звонил в Хоум-Плейс, и твоя мама сказала, что у Себастиана еще два зуба прорезались, а новая няня просто бесподобна. Просила передать тебе привет и надеется, что скоро ты опять будешь здорова, дорогая».