Отказать Клэри она могла не больше, чем кому угодно другому, вот и пересказывала терпеливо признания, предложения, последующую якобы погибель жизни воздыхателя…

– Честное слово, Полл, ты прям опасность какая-то. Я знаю, ты такой быть не желаешь, но ведь, получается, ты такая и есть. Этого не может быть просто потому, что ты такая ужасная красавица, должна быть в твоей натуре какая-то жуткая слабина.

– Понимаю, что должна быть. Но в этом столько беспокойства. А иногда и скуки чуток.

– Скуки не было бы, если бы ты их тоже любила.

Не успев остановить себя, она выпалила:

– Этого я никогда не сделаю.

– Ну тогда… а почему бы тебе не выдумать кого-то, с кем ты помолвлена? Могла бы носить на левом пальце свое кольцо с изумрудом – как сигнал.

– Думаешь, получится?

– Если не иметь в виду полных скотов, то да. А даже ты должна суметь различить их.

– Э, нет, – вздохнула она печально. – Я понятия не имею, как их различать. Тогда ты мне придумай кого-нибудь. – Она знала, что Клэри обожает такое.

– Хорошо. Значит, так, ему лет двадцать пять, у него чудесные густые вьющиеся волосы, он вполне художественная натура, он спортивен, ловок в играх и безумно влюблен в тебя с первого же раза, как увидел… ах да, как Данте, он впервые увидел тебя, когда тебе было девять лет (это подтверждает, как сильно он влюблен), а когда тебе было восемнадцать, он попросил у твоего отца твоей руки, и, естественно, с тех пор ты и помолвлена.

– А точно я уже не вышла бы замуж, а?

– Точно – потому что война. Отец твой сказал, что ты должна дождаться конца войны. Как тебе такое?

– Мне все равно, ловок ли он в играх, – для меня в этом нет никакой разницы.

– Но ты не против, чтоб он был художественной натурой?

– Нет, не против. Не хотелось бы, чтоб у него были светлые вьющиеся волосы. У мужчин я предпочитаю темные волосы.

– А я и не говорила вовсе, что он светловолосый.

– Значит, мне не нравятся завитушки. И, думаю, он должен быть старше.