На четвертый вечер он предложил встать и пойти на ужин.
«Я пригласил нового старпома с корабля Мартина присоединиться к нам. Тебе пойдет на пользу, дорогая, побыть немного в компании. Сразу же после можешь опять забираться в постель».
Вот так она впервые и встретилась с Рори. Они вели долгий разговор об Оскаре Уайльде, и он сразу ей понравился.
Полли 1945 год
Полли
1945 год
За год (или чуть больше), что они прожили в доме Луизы, она сумела сделать свою комнатку в мансарде более или менее такой, какой ей хотелось. Она избавилась от бумажных обоев с их облачками и пришпиленными чайками и выкрасила стены в густой зеленый цвет. Потом окрасила мебель белой краской. В итоге получилось нечто воздушное, приятное своей свежестью для глаз, хотя летом в комнатке под самой крышей с единственным ромбовидным готическим окошком все равно было довольно душно: спать приходилось с открытой дверью, чтобы было хоть какое-то движение воздуха. Зимой, разумеется, все наоборот: комнатка становилась самой холодной в доме (не считая спальни Клэри, точно такой же комнатки рядом). Поискать старый восточный ковер и повесить его на одной из длинных стен, чтоб стало потеплее, посоветовал ей Хьюго, и она отправилась на большой рынок, где в конце концов нашла то, что нужно: основа ковра местами потерлась, но узор в оранжевых, розовых и коричневых тонах был великолепен. После этого она продолжала отыскивать всякие вещи и изменять комнату, пока та не стала как раз такой, какой задумывалась. Хьюго был ужасно умелым в том, чтобы придать любой вещи красивый вид, он даже, похоже, у Луизы пробудил интерес, потому как убранство гостиной сделалось куда менее обезличенным. Хьюго же помог ей приладить на другой стене простую полку, на которую она смогла выставить свои подсвечники из делфтского фаянса и другие вещицы из фарфора, приобретенные ею за много лет. «Полагаю, ты влюблена в него», – заявила Клэри с заметным осуждением, когда пришла посмотреть на полку.
«Нет. В том-то все и дело. Он просто один из нас. Нет тут никакой беспокоящей чепухи».
Она намекала на смущающее обыкновение, с каким знакомые мужчины, похоже, влюблялись в нее. За последний год она должна была (или чувствовала, что должна была) трижды поменять место работы, дабы избежать ежедневного общения с людьми, уверявшими ее в нетленной любви. Начинали они всегда с просьбы позволить им пригласить ее куда-нибудь, и – до сих пор – их намеренно обыденный тон обманывал ее. Даже если ей и не особенно-то хотелось, она никак не могла заставить себя сказать «нет». Первый вечер, или обед, или прогулка, или поход в кино, или что угодно еще обычно проходили пристойно: мужчины много рассказывали о себе и заканчивали уверениями, какое удовольствие для них говорить с нею. Однако на третий раз (или даже, как было однажды, на второй) погода менялась: громыхали подавленные чувства, пока не разражались ливнем мужских признаний. А главное, после этого приходилось сносить расспросы Клэри. «Поскольку совершенно никто не делает предложений мне, ты