— Желтый пирог, — поет Ромео. — Вейохейо-вейохейо. Желтый пирог… Желтый пирог… От тебя заболит мой зубок.

Затем, при мысли обо всех желтых пирогах, съеденных им на поминках, причем всегда с шоколадной глазурью в форме крошечных выступающих завитков, к нему приходит ностальгическое настроение. Уютно устроившись перед телевизором, Ромео мысленно возвращается к тому далекому времени, когда он ходил в гости к миссис Пис и получал куски пирога из рук маленькой Эммалайн. Если бы он заявил о своей любви к ней после того, как они выросли, имело бы это значение? Предпочла бы она его, а не Ландро? Каждый год она удалялась от него все больше и больше. Увы, он принадлежал совсем другой лиге. Не то чтобы его теперь особо заботило, в какой лиге он находится, если дело касалось женщин. Одиночество — моя наркота, думал он. LOL. С этой аббревиатурой он познакомился на работе. А вот в старые времена у него был шанс. Тогда все считали его умным. Тогда она его угощала, собственноручно передавая кусок пирога на цветастой тарелочке. Он так и ощущает тающий ванильный вкус сочного ломтика. Ее нежность словно перетекала в его сердце и до сих пор хранится в нем. Он это чувствует. И он не под кайфом, просто живет с этим воспоминанием.

Нужно не просто разоблачить Ландро, вдруг думает он, уставившись на стену, отображающую его детективную деятельность. Нет, требуется нечто большее. Возможно, установить истину. Я не просто покрытый струпьями отверженный. Люди должны знать.

Варево, закипев, шипит, переливаясь через край. Ромео торопится спасти ужин. Он достает свою ложку, старую тяжелую металлическую ложку из государственной школы. Взявшись тряпкой за ручки кастрюльки с супом, он снимает ее с плитки и переносит на сложенное полотенце, постеленное на полу рядом с креслом. В ожидании, когда суп остынет, Ромео переключается на новости. Снова желтый пирог. Порошок урана. Итальянский, что ли? Военная разведка. Что? Видимо, Саддам купил урановый порошок в Нигере. Пресловутый желтый пирог, который выглядит именно так, как называется. Желтый пирог, используемый для производства ядерного оружия. Затем на экране появляется Маккейн, и Ромео откладывает ложку. Политик говорит, что Саддам представляет собой явную и непосредственную опасность и что его стремление приобрести оружие массового уничтожения вызывает у него, Маккейна, уверенность в том, что Саддам будет его использовать.

При этих словах Ромео кивает и всасывает лапшу. Маккейн много страдал и выжил. Он знает, о чем говорит. Ромео любит произносить его имя, оно звучит так по-ковбойски. Маккейн никогда бы зря не подверг молодых американцев опасности. Ромео подносит к губам остывшую кастрюльку и пьет суповую жижу.