Отец Трэвис встает рядом с ней. Она поднимается с кресла.

Он не хотел об этом говорить. Собирался сделать простое объявление. На мессе в следующее воскресенье. Или через воскресенье. Но…

— Меня переводят.

— Уезжаете.

— Да.

Ее взгляд полностью прикован к нему.

— Когда?

— Я буду еще несколько месяцев помогать новому священнику. Потом уеду.

— Куда?

— Еще точно не знаю.

Он стеснительно смеется. Мямлит что-то про новое направление деятельности.

Эммалайн отворачивается, а когда снова смотрит на него, окончательно лишившийся присутствия духа отец Трэвис замечает, что она, кажется, плачет. Так ли это, сказать трудно, потому что, едва на ее глаза наворачиваются слезы, она начинает говорить, и те исчезают, так и не пролившись. Отец Трэвис знает, что Эммалайн плачет редко. Когда она плакала в его кабинете в тот страшный день, он понимал, что так из нее вытекала душа. Ее тихий плач был почти не слышен на фоне неистовых рыданий Ландро. Она пытается говорить, но делает это бессвязно, что обескураживает его. Даже находясь под воздействием эмоций, Эммалайн прежде всегда сначала думала, что собирается сказать. Эммалайн трясет волосами, пряди которых падают ей на лицо, морщит брови, кусает губы, пытается сдержать слова, а затем ляпает что попало. Отец Трэвис усердно слушает, старается понять, но он потрясен ее эмоциями. Она останавливается.

— Я не могу сдержать слез! Никак не могу до конца осознать то, что вы сказали. Вы прожили здесь столько времени и много чего сделали. Священники тут не задерживаются, но вы остались. Люди вас любят…

Она смотрит на спутавшуюся тесьму, не понимая, как ее клубок попал к ней в руку из сумочки, ошеломленная потоком собственных слов. Что именно она хотела сказать?

— Что я сказала?

— Не знаю, но я в вас влюбился, — говорит отец Трэвис.

Она тяжело усаживается в пластиковое кресло.

Невдалеке Лароуз по-прежнему тренирует свои удары. Пронзая воздух со все возрастающей яростью, он ничего не слышит. Все остальные ушли, так что никто не видит, как священник встает перед ней на колени и подает большой белый платок, который держит при себе на случай чрезвычайных ситуаций вне кабинета. Эммалайн расправляет его, прикладывает к лицу, прижимая к вискам, и плачет под ним. Сейчас это не вызывает сомнений. Она действительно плачет. Отец Трэвис ждет знака свыше. Он начал поступать так, еще когда был солдатом. И делал это с тех пор, как стал священником. Встать на колени, ожидая знака. Это получается у него так естественно. Он едва замечает, что делает. Всю свою волю он сосредотачивает на том, чтобы не взять обратно свои слова и не начать извиняться за сказанное. Он отдается во власть Эммалайн.