Он пытается молиться. Никаких поблажек, свойственных сану, никакой специальной горячей линии связи с Богом. До сегодняшнего дня в его жизни существовало столько определений Бога, что теперь ему пришлось перебирать их в голове, чтобы понять, к кому именно он хочет обратиться. Первым был Бог доброты, пылкий защитник его детства. Затем следовало пустое место, когда он не думал о Боге и тренировал свое тело, чтобы действовать, служить стране. Бог появился вновь в виде непознанной суровой силы, которая позволила бомбе забрать жизни его друзей, но дала тщедушному пареньку возможность спасти Трэвиса. После этого был Бог, который однажды ночью заговорил с ним об утраченной милости, о водах бытия, о вечном сиянии. Трэвиса пригласили на собрание, на котором присутствовали бессмертные, говорившие с ним и украсившие его руки цветными ленточками. Алые и синие издавали свист, а желтые разрывались, озаряя палату вспышками света, вызванными болью, которая мучила его в Западной Германии. Но он был и еще где-то, время от времени наблюдая за знакомым телом, лежащим на белых простынях. «О, тебе следовало бы стать священником». Трэвис был уверен, что слышал эти слова из уст Бога в госпитале, но позже понял, что их могла произнести его мать, молясь рядом с ним, прежде чем он вернулся к жизни, перейдя в состояние обыденной и однообразной ежедневной агонии.

Существует ли польский Бог? Бог колбасы и вареников. Мистический, рассудительный, приземленный Бог, который неизменно принимает все близко к сердцу. Бог родителей Трэвиса, с которым они оставили его наедине вскоре после рукоположения. Увидев, что он возвратился к жизни, старики почувствовали, что все в порядке. Он догадался об этом, потому что бац, бац, инсульт, смертельная болезнь, и они покинули этот мир.

Ты должен перестать выдумывать Бога, представляя его таким, каким Бог может предстать воображению человека, говорит он себе. Обращай свои молитвы небытию, метафоре, абстрактной, равнодушной власти, полезной высшей силе. Говори с невыразимым, непознаваемым творцом всего сущего. Отец Трэвис погружается в дрему, думая обо всех деревьях, всех птицах, всех горах, всех реках, всех морях, всей любви, всей доброте, всех яблонях, роняющих лепестки цветов на ветру, о прахе мира, поднимающемся, кружащем и падающем на землю, и, наконец, о тишине на водах, прежде чем все началось[223].

Отец Трэвис резким движением поднимается и садится, обхватив голову руками. Все кончено, думает он.

Утром позвонит его высокопреосвященство Флориан Сорено, его милость епископ Сорено, который сообщит отцу Трэвису то, о чем тому и так известно.