Неудержимое. Не подвластное ни разуму, ни приказам, ни заградительному смертоносному огню.

Бежали на конях и забыв о коне. Бежали, давя друг друга, не отвечая на мольбу упавшего. Бежали, ползли, карабкались.

Александр Конецпольский, ожидая от казаков мести, переоделся в крестьянское платье. Вишневецкий в суматохе не нашел своего коня. Ввалился в чью-то телегу, кого-то сбросил наземь, завладел вожжами, умчался. Заславский потерял гетманскую булаву.

Последним из пустого лагеря, не обронив ни одного документа, уехал сенатор Адам Кисель.

Через несколько дней Радзивилл напишет о Пиляве: «Войско врассыпную бежало днем и ночью. Ни страх, ни милость отчизны, ни честь, ни инфамия не могли остановить его. Одним словом говоря, погибло все войско, собранное с такими великими издержками Речью Посполитой».

Но кто виновники?

Современники знали их: «Вожди бесстыдно скрылись, так как были научены тому, что спасать Родину не что иное означает, как только хорошо удирать».

И горько смеялись: «Тридцать пять пилявецких командующих — это вполне достаточно, чтобы не только одну, а тридцать пять битв проиграть».

9

Над рекой стоял туман. В Пиляве кричали петухи, и далеко по всей пойме слышался скрип несмазанных колес крестьянской телеги. Телега, раскачиваясь на колдобинах, въехала на плотину.

Казаки выскочили из окопов.

— Стой! Куда?

— На базар! — ответили мужики.

— Какой базар?

— На воскресный, в Пиляву.

— Как вас ляхи пропустили?

— Они ушли…

— Кто сказал, что ушли?

— Подите да поглядите. Все у них брошено, а самих нет.

Прыснули гонцы в ставку полковников и самого Хмельницкого.