Вкусный чад летел из лагеря казаков. Пришел их черед пировать.

Тугай-бея встретили новым салютом, новой гулкой радостью. Тревога, как туча, нависла над редутами шляхты.

Хмельницкий пировал с Тугай-беем и его мурзами, пировал, да не пил. Полковники являлись на пир по двое, по трое, благодарили гостей за дружбу, за поспешание на поле брани, получали от гетмана приказ и удалялись.

— К тебе, Нечай, и к тебе, Богун, у меня особый разговор. Тугай-бей, прикажи своим батырам поделиться с казаками татарской одеждой. Завтра полк Нечая и отряд Богуна будут «татарами».

— Всегда у тебя новые хитрости, гетман! — воскликнул Тугай-бей. — Признавайся, сколько их у тебя всего?

— Ровно столько, сколько дней отпущено Господом Богом моему гетманству, — довольный, улыбнулся Хмельницкий. — Кончим войну, стану я опять простым казаком, тогда и хитрить не надо будет. Верно, Тимош?

Тимош согласно опустил ресницы.

— Хороший у тебя сын, Богдан, — сказал Тугай-бей.

— А где же Иса?

— Иса в Истамбул уехал, будет на службе у нового падишаха.

— Пошли ему Аллах удачу!

Когда гости удалились наконец, Богдан сел напротив Тимоша и ободрил улыбкой:

— Рассказывай о татарах. Что затевают, чего от нас хотят, на какую добычу рассчитывают? Все рассказывай. Коротко, но ничего не пропуская.

— Отец, — в голосе у Тимоша позвенивало напряжение, — ты меня завтра пустишь в бой?

— Я же не баба, чтобы под юбкой казака прятать.

Тимош просиял, и тотчас глаза его ушли в себя.

— В Крыму были неурожайные годы, у татар на поход великая надежда. Предательства от них не будет.

7

Тринадцатого сентября двумя отрядами казаки двинулись на позиции шляхты. Первый отряд вел Хмельницкий, второй — Кривонос.