И, не давая роздыху ни себе, ни врагу, кинулись крестьяне и казаки на свои редуты, которые они уступили жолнерам.

Ненависть тоже знает усталость. Не сумели поляки устоять. Но свежих сил в их армии было достаточно. В бой пошел Вишневецкий. Он ударил в лоб, а часть войска пустил по топким низинам в тыл Кривоносу… Плотина могла стать для полка гиблой ловушкой. Кривонос приказал отступить.

На следующий день поляки праздновали новую победу. Им удалось отбросить казаков от реки. Чтобы закрепить успех, окопались, переправили на занятые позиции пушки.

6

Наступившее затишье оборвалось радостной пальбой из пушек и ружей в казачьем лагере.

— Что у них? — удивился Доменик Заславский.

Его хорунжий доложил:

— В лагере казаков радостное оживление. Разведка заметила движение татарской конницы.

— Много ли пришло татар?

— Неизвестно. Если судить по салюту из пушек — прибыл сам хан.

Татар пришло шестьсот человек.

Впереди на аргамаке в богатых восточных доспехах ехал юный мурза. Когда он увидал, как навстречу ему выступает с конной свитой гетман, под бунчуком, с булавой в руках, на желтом, как чистое золото, коне, то невольно взмахнул рукой, встал на стременах, готовый пустить лошадь в галоп, но оглянулся на свой отряд, опустился в седло, а поднятой вверх рукой поправил шлем.

— Да ведь это Тимош! — ахнул Богдан. — Сынище!

И он на виду у своих полковников, на виду всего войска поскакал навстречу. Тогда Тимош ударил рукой по крупу аргамака и в два маха поравнялся с отцом.

Они обнялись. И тотчас грянули пушки и мушкеты, небо заиграло серебряным плеском казачьих сабель.

Расцеловав пунцового от смущения сына, отец шепнул ему:

— Где хан?

— К тебе идет калга-султан. Он в двух днях пути. Тугай-бей в двух часах пути. Я его обогнал.

— Спасибо, Тимош, за добрую весть! — Богдан направился навстречу татарам и, прижимая правую руку к сердцу, потупя голову, приветствовал их по-восточному.