— Да, круто,— промолвил Айк, чтобы отвлечь Билли от язвительных высказываний в адрес Скагуэя.— Представляете, даже битое стекло из канав убрали. Настоящая декорация.

— Ах ты старый враль,— Вилли ткнула Кармоди локтем в бок.— А говорил, что мы едем в какую-то грязную тмутаракань. Прелестный городок… и, по-моему, это замечательно, что жители содержат его в таком порядке. Что вам не нравится?

Кармоди продолжал мрачно пялиться в окошко покрасневшими глазами.

— Показуха,— только и ответил он.

— А вы посмотрите туда! — завопил Грир, указывая на боулинг Омара Лупа.— Даже старый придурок Омар участвует в этом!

Знаменитые грязные витрины Омара были выскоблены дочиста, как и остальные фасады, а вывеска «Боулинг Лупа» на крыше была задрапирована серебристо-черной материей. На входной двери висело объявление, сообщавшее, что здесь расположен офис студии «Чернобурка» и вход разрешен только персоналу студии.

— И это после всех его криков, что он никому не сдаст в аренду свой боулинг,— хмыкнул Грир.

— Любого придурка можно купить, надо только знать цену,— с философским видом заметил Кармоди, когда они проезжали мимо. Однако Айк видел, что мысли старого корнуолльца заняты отнюдь не арендой боулинга или сияющими фасадами. Билли не мог отделаться от мыслей о Гринере, а Кармоди был поглощен размышлениями о предстоящих неприятностях. Поэтому-то — внезапно понял Айк — он так и настаивал на том, чтобы поехать в «Горшок», а не в какую-нибудь другую забегаловку. Дело было вовсе не в том, что он хотел отметиться на доске объявлений или выпить и поболтать с завсегдатаями. Просто «Горшок» был последним местом во всем Квинаке, где могла оказаться Алиса, известная своей старой враждой с Мирной Крабб. Ни для кого не было секретом, что Алиса не была в «Горшке» в течение уже нескольких лет — со времени своего последнего изгнания оттуда. И все же когда через несколько мгновений Грир нажал на тормоза и остановил фургон, Айк выглянул в открывшуюся дверь и увидел именно Алису. Огромная, как жизнь, она восседала в одном из обеденных кабинетов, и ее черные глаза, как стволы взведенного револьвера, были устремлены на них. Более того, они находились на прицеле целой батареи глаз, видневшихся за всеми окнами.

Но Кармоди был так одержим желанием выйти из машины и промочить глотку, что ни на что не обращал внимания. Подхватив свою техасскую Тутси, он во весь опор устремился к бару. А когда он увидел толпу любопытных, отступать было уже поздно. Гордый бродяга не только не выпустил наманикюренную ручку, но даже не замедлил шаг. В сопровождении верных членов своего экипажа он вплыл внутрь и тут же перешел к приветствиям: