Айк был выведен из своего ступорного состояния сначала пронзительностью ее взгляда, а когда способность воспринимать действительность вернулась к нему, то он был потрясен ее видом. Она была ошеломляюще красива и напоминала одну из рекламных фантастических сильфид, пользовавшихся такой популярностью на рубеже веков — кинодиву с невинно-душещипательным видом в дебрях девственного леса. В ее реальность было невозможно поверить. Ее гладкая, ровная кожа напоминала прозрачный янтарь, буйная грива волос, обрамлявших лицо, казалась дорогим мехом какого-то редкого животного — может, черного волка. И улыбка ее была дика и кровожадна. Казалось, она в один присест может сожрать ваше сердце. Не выпуская Айка из виду, она повернулась к остальным и возобновила свое щебетание. Головокружительность, с которой она лавировала в чуждом ей языке, напомнила Айку легкую шлюпку, ныряющую в волнах прилива.

— Или надо говорить «мы завтракаем», как сказала миссис Кармоди? Как будет правильно по-английски? Вы извините, что я плохо знаю английский, мистер Кармоди, мы у себя, на далеком севере, в основном говорим по-иннупиатски. Я бы хотела выразить свои чувства более экспрессивно, но в настоящий момент, как говорят в магазине Херки, «экспресс-линия не работает».

Кармоди широко улыбнулся.

— Для меня вы выражаетесь достаточно экспрессивно,— сообщил он ей.

— И даже более того! — Грир начал различать сокровище, которое Алиса пыталась утаить под старой рубашкой Кармоди.— Но если наша гостья с далекого севера,— продолжил он,— пожелает брать частные уроки для усвоения нюансов нашего языка, я к вашим услугам. Чистокровный англичанин Эмиль Грир.

— А также француз, американец и мошенник,— добавила Алиса,— в зависимости от того, в какой день недели вам довелось с ним встретиться.

— Эй, я родился на Ямайке, в гостеприимном Сен-Джордже! — возмущенно вскричал Грир.— Меня крестил в королевской англиканской церкви священник из Шотландии! То есть чистокровный англичанин.

— Алису воспитывал русский православный священник,— заметила Шула, улыбаясь Гриру,— но она ведь не русская.

Все так и продолжали стоять в окружении любопытствующих. Ни сесть, ни перейти в бар было невозможно. Атмосфера плотоядной кровожадности сгущалась все больше. И Айк был рад, что девушка продолжала свою веселую болтовню. Она слегка снимала нарастающую напряженность, хотя, скорее всего, лишь на время. Он чувствовал себя все более неуютно в этой ситуации: Эротическая девственница, Обманутая жена, Соперница, Старый проныра, пойманный с поличным, и толпа Любопытных соседей, кровожадно мечтающих о наихудшем исходе. О наихудшем исходе для Алисы — внезапно дошло до Айка. Не для любимого всеми Кармоди и, уж конечно, не для его нечесаной шлюхи — в конце концов, может же старый козел когда-то поразвлечься,— нет, именно для Алисы. Свирепой и безжалостной Алисы — именно ее они хотели растоптать.