Твой Коля.

Обнимаю и целую.

16 октября 1939 г. Лесозаводск

Ну вот, дорогая моя Сонюшка, я опять за письмом к тебе. А от тебя снова нет уже неделю, т. к. не ездили в Лесозаводск. Сегодня, может быть, привезут, но меня еще до получения письма потянуло писать тебе, моя любимушка. Дожди кончились. Внезапно пронеслась гроза. Но часто дуют сильные и холодные ветры. «Опять разговор о погоде за неимением тем», — подумаешь ты, но ведь я сейчас так завишу от погоды. А сегодня и ветра нет, и солнце светит так ласково.

Надеюсь, что мое последнее письмо от 12^го ты читала без огорчения. А я как рад твоему письму о наших молодостях, как хорошо ты его написала.

Видимо, ничего из моего перевода в Ружино не выйдет. Ну что ж — и здесь жить можно. «Будьте же довольны жизнью своей». Выпадет ли мне редкий счастливый жребий — благоприятного пересмотра. Вчера читал газету, и все трепетало во мне. Лит. Музей организует Лермонтовскую выставку в Колонном зале. Счастливые. Все вспоминаю свою Герценовскую. Какой это был праздник для меня. Это моя лебединая песня. Вспомнил опять слова быв. матроса, нашего техника. «Нам всем жаль сворачивать эту выставку, а ведь Н. П. ее в своей душе унесет». Как живо я помню и всю работу, и все экспонаты, и всех посетителей.

Там же в газете читал, что мой знакомый Б. Асафьев — написал на сюжет Лермонтова — балет, что мои знакомые артисты МХАТа Раевский и Карев — организовали новый филиал МХАТа, где ставят чеховскую «Чайку»[696], что мой знакомый Ю. В. Готье[697] — читает лекции об Украине и Белоруссии. Да, жизнь идет. А я… Случай, судьба? До 1919 г. я не чувствовал ни рока, ни случая в моей жизни. Мой брак был для нас — по платоновской идее — сочетанием двух единых, восполнением друг друга и незаменимых. Жизнь текла дальше, и я все больше стал бояться случая ли, рока ли. «Нас всех подстерегает случай. Над нами призрак неминучий»[698]… Так и это. Когда я думаю о нашем браке с тобой, у меня уже нет уверенности, что иначе не могло быть. Ведь кто знает, если бы Тат. Бор. была свободна[699], не пережил ли бы я большего искушения, и, м. б., только вся обстановка Ленинграда помогла бы мне: «Дома и стены помогают». И все же я не хочу и не должен считать нашу встречу и соединение случайностью. В особенности когда теперь — издалека оглядываешься на весь путь, пройденный нами — начиная от северной поездки. Как ты чувствуешь, воспринимаешь его. Может быть, это слово нехорошее, но я не могу заменить его — что-то закономерное было в нашем сближении. Правда? Если это так, то не может быть, чтобы все так кончилось для нас. Я еще верю в свою звезду.