Шестьдесят восемь тысяч двести двадцать франков. Вот это результат!

Тридцать четыре тысячи каждому.

У Альбера никогда еще не было столько денег, однако если сопоставить прибыль и риски… Ему грозило тридцать лет тюрьмы за присвоение суммы, равной зарплате рабочего за чуть меньше чем пять лет. Это было попросту смехотворно. Было 15 июня. Большая кампания по продаже памятников павшим заканчивалась через месяц, и ничего. Или почти ничего.

— Как это — ничего? — написал Эдуар.

В тот день, несмотря на жару, он надел африканскую маску, очень высокую — она закрывала все его лицо. Над головой красовались два рога, закрученные, как у барана, а от глаз пунктиром спускались по щекам две синие, почти фосфоресцирующие линии, словно веселые слезы, доходившие до разноцветной бороды, расцветавшей книзу веером. Все было раскрашено охрой, желтым, ярко-красным; там, где головной убор соприкасался со лбом, имелись даже дугообразные извилины темно-зеленого цвета, словно маленькие змейки, так похожие на настоящих, что можно было подумать, будто они медленно скользят, не прекращая движения, вокруг головы Эдуара, словно кусая себя за хвост. Живая, веселая, разноцветная маска резко контрастировала с настроением Альбера, который склонялся к черному и белому, чаще к черному.

— А вот так — ничего! — выкрикнул он, протягивая счета товарищу.

— Подожди! — ответил Эдуар как всегда.

Луиза лишь слегка опустила голову. Она осторожно разминала бумажную массу, готовя материал для следующих масок. Девочка задумчиво смотрела в эмалированный таз, не обращая внимания на возгласы мужчин; чего она только не наслушалась от этих двоих…

Подсчеты Альбера были точны: семнадцать крестов, двадцать четыре факела, четырнадцать бюстов — все эти вещи не приносили никакой прибыли; что касается памятников, то заказов всего лишь девять! Но это еще полбеды! За два из них мэрии внесли лишь четверть задатка вместо половины и добивались отсрочки на остаток платежа. Было напечатано три тысячи бланков квитанций, чтобы подтверждать получение заказов, а выписано шестьдесят…

Эдуар отказывался покидать страну, пока они не подберутся к миллиону; пока что у них на руках была лишь десятая часть.

И с каждым днем приближался тот момент, когда вскроется их обман. Возможно, полиция уже начала расследование. При мысли о том, что пора отправляться за корреспонденцией в центральное почтовое отделение на улице Лувра, у Альбера по позвоночнику пробегали ледяные мурашки. Сто раз, стоя перед открытым почтовым ящиком, он едва не обмочил штаны, заметив, что кто-то идет в его сторону.