Если когда-нибудь он найдет себе жену… При мысли о Полине ему вдруг захотелось сбежать одному и больше никого никогда не видеть. Представляя, что с ним будет, если их схватят, он ощущал странную, почти болезненную ностальгию. Если оглянуться назад, забыв о Перемирии и последовавшей за ним череде неприятностей, некоторые моменты фронтовой жизни казались ему почти счастливым временем, тогда все было просто; глядя на свою лошадиную голову, он чувствовал, что сейчас воронка от снаряда была бы для него едва ли не желанным убежищем.

Как же все запуталось…

А начиналось все очень неплохо. Как только каталоги поступили в мэрии, на Альбера сразу же посыпались вопросы, все хотели получить подробную информацию. Они рассылали двенадцать, двадцать, иногда даже двадцать пять писем в день. Эдуар посвящал этому все свое время, трудясь без устали.

Как только приходила почта, он издавал радостный вопль, вставлял в пишущую машинку бланк с шапкой «Патриотическая Память», ставил на патефон пластинку с записью марша из «Аиды», прибавлял звук, поднимал вверх палец, словно пытаясь определить направление ветра, и с восторгом набрасывался на клавиатуру, как концертирующий пианист. Он задумал это аферу не ради денег, а чтобы испытать эйфорию, получить наслаждение от неслыханной провокации. Этот человек без лица собирался показать нос всему миру; это порождало в нем ощущение безумного счастья, помогало воссоединиться с его прежней личностью, которую он едва не утратил.

Почти все вопросы клиентов касались практических аспектов: способы установки, гарантии, система упаковки, технические нормативы для фундамента… У Жюля д’Эпремона, от лица которого писал Эдуар, на все имелись ответы. Он отвечал невероятно подробно, неформально, это успокаивало. Его письма внушали доверие. Члены муниципального совета или секретари мэрии часто описывали свои проекты, что высвечивало невероятную аморальность мошенничества, ведь государство участвовало в покупке этих памятников лишь символически, «в размере тех усилий и жертв, на которые идут города, чтобы почтить и т. д.». Муниципалитеты собирали все, что могли, то есть зачастую совсем немного, а основные расходы ложились… на плечи жителей, собиравших по подписке деньги на данную акцию. Частные лица, школы, приходские церкви, целые семьи отдавали последнее ради того, чтобы имена их братьев, сыновей, отцов, кузенов были высечены на мемориальном памятнике, который будет воздвигнут в центре небольшого городка или рядом с церковью — на веки вечные, как они считали. Ввиду того что собрать в короткий срок необходимую сумму, чтобы воспользоваться выгодным предложением «Патриотической Памяти», было нелегко, во многих письмах содержались просьбы, касающиеся урегулирования вопросов оплаты. Возможно ли отлить модель в бронзе, если аванс составит только шестьсот шестьдесят франков? Однако эта сумма покрывает лишь сорок четыре процента задатка вместо необходимых пятидесяти, отвечали им. Видите ли, средства поступают с небольшой задержкой. Но можете не сомневаться, мы в состоянии произвести оплату в срок, мы берем на себя обязательство. «Школьники помогают собирать средства у населения», — объясняли в другом письме. Или: «Мадам де Марсан собирается завещать городу часть своего состояния. Боже сохрани, мы не желаем ей смерти, но разве это не надежная гарантия оплаты прекрасного памятника для города Шавиль-сюр-Сон, который потерял около пятидесяти молодых людей и должен теперь поддерживать двадцать сирот?»