Не очень убежденный странными доводами Альбера, Эдуар все-таки сдался, и первые денежные поступления пошли на покрытие долгов банку.

После этого каждый из них совершил символическую трату на свой вкус — небольшое удовольствие, залог будущего процветания.

Эдуар купил граммофон отличного качества и целую кучу пластинок, некоторые с записями военных маршей. Несмотря на негнущуюся ногу, он любил вместе с Луизой расхаживать по квартире размеренным шагом, нацепив откровенно нелепую, карикатурную маску солдата. Еще среди записей были оперы, в которых Альбер ничего не понимал, и концерт Моцарта для кларнета, который Эдуар иногда крутил без остановки целыми днями. Он всегда ходил в одной и той же одежде — сменная пара брюк, пара маек и пара свитеров, которые Альбер отдавал в стирку каждые две недели.

Сам Альбер купил ботинки. И костюм. И две рубашки. На этот раз все только высшего качества, настоящее. Это пришло ему в голову очень кстати, потому что именно в тот момент он свел знакомство с Полиной. С тех пор все крайне усложнилось. С этой женщиной, как и с банком, достаточно было солгать в самом начале, чтобы впоследствии все переросло в жуткую стремительную гонку. Как и с памятниками. Чем же он так прогневал Бога, что постоянно вынужден убегать от дикого зверя, грозящего его сожрать? Поэтому он и сказал Эдуару, что маска льва (вообще-то, имелся в виду геральдический лев, но Эдуар не стал придираться к мелочам), конечно, очень красива, даже великолепна, но от нее у Альбера бывают кошмары, поэтому он просит убрать ее подальше раз и навсегда. Эдуар покорился.

Итак, Полина.

История, связанная с решением административного совета банка.

Поговаривали, что г-н Перикур последнее время практически отошел от дел. Он реже показывался на люди, а те, кто его встречал, утверждали, что он сильно постарел. Возможно, это связано с браком его дочери? Или повлияли тревоги и груз ответственности? Никто не думал, что причиной может быть смерть его сына: на следующий день после того, как г-н Перикур узнал о его гибели, он появился на общем собрании акционеров и не утратил ни капли самообладания; все решили, что он проявил невероятную стойкость, продолжая вести дела, несмотря на постигшее его несчастье.

Но время шло. Г-н Перикур был уже не тот, что раньше. Так, на прошлой неделе он вдруг извинился, велел продолжать без него; да, никаких важных решений не принималось, но тем не менее президент не имел привычки покидать собрание, скорее наоборот, он стремился решать все сам, допуская дебаты лишь по незначительным вопросам, по которым он в любом случае уже принял решение. И вот около трех часов дня он ушел. Немного позже выяснилось, что домой он не вернулся; некоторые упоминали о визите к врачу, другие считали, что тут замешана женщина. Лишь кладбищенский сторож, который не принимал участия в этих обсуждениях, мог бы сказать, где действительно находился председатель.