— Господин д’Олнэ-Прадель, центральная администрация не может больше сама вести это дело. Его необходимо передать в кабинет господина министра.

Предательство по всем статьям!

Анри швырнул трубку на рычаг, им овладела страшная ярость. Он схватил китайскую фарфоровую тарелку и запустил ею в инкрустированный мозаикой столик. Что? Разве он недостаточно умасливал этих людишек, чтобы они в дождь открыли над его головой зонтик? Тыльной стороной ладони он смахнул хрустальную вазу, и она разлетелась вдребезги. А что, если он расскажет министру, как эти высокопоставленные чиновники пользовались его щедростью?

Анри перевел дух. Его негодование было пропорционально серьезности ситуации, к тому же он сам не верил в приводимые им доводы. Да, было преподнесено несколько подарков, номера в дорогих отелях, девочки, роскошная еда, пачки сигар, периодически оплачивались какие-то счета, но бросать обвинения в злоупотреблении должностными обязанностями было равносильно тому, чтобы признать себя коррупционером, то есть пилить сук, на котором сидишь.

Мадлен, встревоженная шумом, вошла без стука.

— Ну и что тут происходит?

Анри обернулся и увидел ее в дверном проеме. Она казалась огромной. Срок беременности всего шесть месяцев, но выглядела она так, будто была на сносях. До чего же она страшная; это была не новая мысль, уже давно жена не вызывала в нем ни малейшего желания. Впрочем, Мадлен отвечала ему тем же. Были прочно забыты те времена, когда она пылала страстью, когда вела себя скорее как любовница, чем как супруга, постоянно испытывая желание; какой же она была тогда ненасытной! Все это было очень давно, и все же Анри был к ней привязан сильнее, чем прежде. Не к ней как таковой, а к будущей матери своего сына (как он надеялся). Д’Олнэ-Прадель-младший будет гордиться своей фамилией, состоянием, семейным поместьем, ему не придется, как отцу, бороться за выживание, зато он сумеет приумножить наследство, которое, как надеялся его отец, будет значительным.

Мадлен наклонила голову, нахмурила брови.

В сложных ситуациях Анри умел мгновенно принимать решение, это было одним из его сильных качеств. За секунду он перебрал в голове все возможные выходы из положения и понял, что его жена — это единственный буек, за который он может ухватиться. Он напустил на себя вид, который сам терпеть не мог, который совсем ему не шел, — вид человека, раздавленного обстоятельствами, — глубоко вздохнул, выражая упадок духа, и повалился в кресло, свесив руки.

Мадлен сразу же поняла, что ее используют. Она знала своего мужа лучше, чем кто бы то ни было, и эта его театральная растерянность не возымела на нее ни малейшего действия. Однако он был отцом ее ребенка, они были связаны. До родов оставалось всего несколько недель, и она не хотела сталкиваться с очередными трудностями, ей хотелось спокойствия. Она не нуждалась в Анри, но в данный момент муж как таковой был ей полезен.