Она поинтересовалась, что случилось.

— Дела, — ответил он уклончиво.

Такое же выражение использовал г-н Перикур. Когда он не хотел ничего объяснять, то обычно говорил: «Это все дела», и это должно было все объяснить, этакое мужское слово. Очень удобно.

Анри поднял голову, закусил губу. Мадлен по-прежнему считала его красавцем. Как он и надеялся, она проявила интерес.

— И что именно? — спросила она, подходя ближе.

Он решился на опасное признание, но, как обычно, игра стоила свеч.

— Мне нужна помощь твоего отца…

— Зачем? — поинтересовалась она.

Анри неопределенно поводил рукой в воздухе, показывая, насколько все сложно…

— Ясно, — ответила она с улыбкой. — Слишком сложно мне объяснять, но достаточно просто, чтобы просить меня вмешаться…

Изображая человека, изнемогающего от гнета проблем, Анри ответил ей трогательным взглядом, который часто использовал для соблазнения. Эта улыбка принесла ему немалый успех…

Если бы Мадлен принялась расспрашивать, Анри снова бы ей солгал, он лгал ей постоянно, даже когда в этом не было необходимости, это было заложено в его природе. Она дотронулась до его щеки. Даже когда он обманывал, он оставался красивым, симуляция замешательства молодила его, подчеркивала тонкие черты лица.

Мадлен задумалась на пару секунд. Она никогда особенно не слушала своего мужа, даже в начале их отношений, она выбрала его не для разговоров. Но с тех пор как она забеременела, его слова повисали в воздухе, словно отработанный пар. Поэтому, пока он изображал перед ней смятение и растерянность — она искренне надеялась, что со своими любовницами он проявлял больше актерского мастерства, — она смотрела на него с безотчетной нежностью, как смотрят на чужих детей. Он был красив. Ей бы очень хотелось, чтобы их сын был похож на него. Менее лживый, но такой же красивый.

Затем она вышла из комнаты, ничего не сказав, лишь слегка улыбаясь, как бывало каждый раз, когда малыш толкался у нее в утробе. Выйдя от мужа, она тут же поднялась в апартаменты отца.

Было десять часов утра.

Как только г-н Перикур по стуку в дверь понял, что пришла его дочь, он поднялся, чтобы открыть ей, поцеловал в лоб, улыбнулся при виде ее живота: все по-прежнему в порядке? Мадлен скорчила рожицу: чувствую себя более или менее…

— Папа, пожалуйста, прими Анри, — обратилась она к отцу. — У него возникли проблемы.

При одном упоминании имени зятя г-н Перикур непроизвольно выпрямился:

— А сам он не может решить свои проблемы? Что там еще случилось?

Мадлен знала о трудностях Анри больше, чем тот себе представлял, но все же не настолько, чтобы просветить отца.