Какое-то время спустя я предпринял еще одну попытку открыть глаза. Разглядывая комнату сквозь частокол собственных ресниц, я увидел, что окно находится справа от моей койки и в него льется дневной свет. Кроме того, я почувствовал, что у меня замерзли ноги. Немного погодя я уловил и запах духов Мэгги. В воздухе отчетливо пахло «Вечностью» – я узнал этот запах даже несмотря на густую вонь «Пайнсола». Моя голова по-прежнему была как будто деревянная, но опухоль на левом глазу немного уменьшилась – кое-что я им видел и решил, что это хорошая новость.

Потом мне показалось, что кто-то легко касается шрама на моей левой руке. Медленно повернув голову, я увидел Мэгги, которая пристально смотрела на меня. Взгляд ее показался мне вопросительным, и я прошептал чуть слышно – на большее я просто не был способен:

– Хочу есть.

Мэгги улыбнулась, и по лицу ее заструились слезы.

– Чего бы тебе хотелось?

– Как обычно… Яйца. Тосты и сыр. Немного бекона. Оладья или печенье. Может быть даже…

Она поцеловала меня в лоб, и я почувствовал, как несколько горячих слезинок упали мне на кожу. Потом она вышла. Пока дверь была открыта, я услышал, как в коридоре что-то громко объявляют по внутрибольничной связи, и почувствовал, как у меня на руке надувается резиновая манжета автоматического тонометра. Все понятно, я – в больнице.

Через несколько минут Мэгги вернулась – я услышал, как скрипят по навощенному линолеуму ее кроссовки. Поставив поверх моего живота столик на коротких ножках, она водрузила сверху поднос. Омлет еще дымился, к тому же он был приправлен каким-то необычным сыром, какого я еще никогда не пробовал. Не могу даже описать, как это было вкусно! Чтобы запить это божественное блюдо апельсиновым соком, я попытался сесть, но острая боль в ребрах заставила меня передумать. Проблема, впрочем, решалась просто – Мэгги поднесла к моим губам соломинку, и я стал пить сладковато-кислый сок с большим количеством мякоти, который показался мне таким же вкусным, как омлет. После этого я не спеша съел кусочек жареного бекона, пару крекеров с маслом и медом, две порции мамалыги, еще бекона и снова запил соком.

Наевшись, я откинулся на подушку, перевел дух и прикрыл глаза.

– Мне кажется, к подобному легко привыкнуть.

Мэгги наклонилась ближе – я почувствовал ее дыхание на своем лице.

– Я-то вряд ли привыкну, – сказала она, и я догадался, что она улыбается и плачет одновременно. – Я чуть с ума не сошла. Просто не представляю, как ты… как тебе удалось…

Я откинул одеяло (на мне оказалась новенькая пижама в цветочек), похлопал ладонью по матрасу и поднял руку. Мэгги легла рядом и положила голову мне на плечо. Я уже засыпал, когда меня внезапно поразила одна мысль.