– …Когда я вошел и увидел, что твои прекрасные глаза снова открыты и устремлены на меня, я забыл, кто я такой, – забыл, кто мы такие. И мне было необходимо, чтобы ты сама сказала мне это.

Мэгги села рядом со мной на крыльце. Слез у нас уже не осталось. Вокруг были разбросаны по доскам настила листы моей рукописи. Грудь Мэгги ритмично поднималась и опускалась, и, прислушиваясь к ее ровному, глубокому дыханию, я догадался, что процесс выздоровления начался. А Мэгги уже обняла меня одной рукой и, прижавшись ко мне своим теплым телом, склонила голову мне на плечо.

Глава 39

Глава 39

К полудню воскресенья мы с Мэгги буквально извелись – до такой степени нас пугало утро понедельника. В церковь мы не пошли, потому что проспали. Завтракали мы поздно и без аппетита, а потом на протяжении нескольких часов хранили молчание, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими словами. Мы оба хорошо представляли, что скажут нам в понедельник и что сколько бы мы ни говорили об этом между собой, это вряд ли что-то изменит.

Потом с шоссе донесся шум мотора, и на нашу подъездную дорожку, захрустев гравием, свернул какой-то автомобиль. Мы никого не ждали и сразу побежали смотреть, кого это несет. Выбежав из-за угла дома, я увидел прекраснейшее в мире зрелище, не считая, разумеется, глаз моей жены. Это был полуторатонный фордовский пикап Ф-150 1976 года – точь-в-точь такой же, как моя последняя машина, только более новый или, точнее, любовно и тщательно восстановленный.

За рулем сидел Брайс. Машина была ярко-оранжевой, она ярко сверкала на солнце, и точно так же сияла на лице Брайса редкая гостья – улыбка. Двигатель не рычал, а пел, и, если как следует прислушаться, можно было расслышать мягкую работу кулачкового механизма в блоке цилиндров. На тайном языке автомобилей этот звук означает, что с двигателем все в полнейшем порядке.

Остановившись перед домом, Брайс выбрался из кабины и, достав из кармана кусок ветоши, принялся полировать капот. Сегодня он был одет в шорты, сделанные из обрезанных камуфляжных брюк, белую футболку и армейские ботинки. Под мышкой у него по-прежнему болталась кобура, но свой «кольт» Брайс оставил в трейлере или в своем доме на дереве.

И я снова стал разглядывать грузовик. Я просто не мог оторвать от него глаз. Его кузов был выкрашен изнутри черной краской и снабжен специальным полумягким ковриком, все молдинги были выправлены, отчищены от коррозии и отхромированы заново, лобовое и оконное стекла были заменены на новые, а покрышки при ближайшем рассмотрении оказались новенькими «мишленами» увеличенного размера.