– Вы уверены, что говорите именно об этой молодой леди?

Тангстон кивнула.

Брайс шагнул к Мэгги и опустил руку ей на плечо.

– Об этой? – с нажимом повторил он.

Мэгги слегка похлопала его по руке и вновь сложила ладони на коленях. Брайс отступил назад и встал за спинками наших стульев.

– Вы действительно думаете, что Мэгги Стайлз не способна полюбить ребенка?!

Тангстон немного помедлила. Возможно, она и хотела что-то сказать, но Брайс не дал ей такой возможности.

– Уж поверьте мне на слово, мэм: я – один из самых несимпатичных людей, каких только можно себе представить. У меня множество недостатков, каких вы и вообразить-то не можете. Я видел немало смертей, испытывал ненависть и сталкивался с насилием чаще, чем большинство моих соотечественников. Скажу больше: мне и самому приходилось применять насилие и убивать, так что меня можно назвать порочным насквозь.

Мэгги нашла мою руку и сильно сжала. В правой, все еще затянутой в перчатку, она держала бумажную салфетку.

– Но я знал и любовь. Я знаю, что это такое и каково ее испытывать. И я способен распознать любовь, когда ее дарят свободно и бескорыстно. – Брайс встал за спиной Мэгги. – В моей жизни было время, когда я любил и был любим. Потом настал очень, очень долгий период, когда я забыл, что такое любовь, и знал только зло. Мне даже начинало казаться, что ни любви, ни добра в мире больше не осталось, но потом я встретил двух людей, которые напомнили мне, что такое любовь. И не просто напомнили… Они любили друг друга, и они полюбили меня. И сейчас я готов поклясться своей жизнью, своей честью и этими медалями, которые висят у меня на груди, что двое самых лучших людей, которых я когда-либо встречал, сидят сейчас перед вами.

Давным-давно, в другой стране, я видел, как от рук плохих людей погибли мой сын, моя жена и моя еще не родившаяся дочь. Мой сын испустил свой последний вздох у меня на руках, поэтому я знаю, что такое потеря. Пожалуйста… – Брайс как-то странно поперхнулся. – Пожалуйста, не лишайте Мэгги и Дилана их шанса. Только не их!.. – Одинокая слезинка выкатилась из глаза Брайса и, сорвавшись вниз, расплескалась о мысок его начищенного ботинка.

Мисс Тангстон снова хотела заговорить, но Брайс стремительно шагнул прямо к ней.

– Когда ангел пролетает слишком близко к Земле, он может повредить крыло. Чтобы исцелиться, ему необходимо время. Этот ангел… – Он показал на Мэгги. – Этот ангел снова будет летать!

Я видел, что у Мэгги дрожит нижняя губа, а глаза блестят, как звезды.

Брайс уперся бедрами в стол, обеими руками надел берет и, кивнув членам комиссии, повернулся, чтобы уйти, но мистер Сойер его остановил.