После фильма она прошлась по Легсингтон-авеню, сделала несколько необходимых звонков из телефонных будок. Зашла в знаменитый ресторан, решив устроить себе маленький праздник. Грубость официантов оскорбила ее, а еда, жалкое подобие итальянских блюд, просто вывела из себя. Как они смели так издеваться над людьми! Во Франции хозяина ресторана линчевали бы в первый же день. В Италии мафия сожгла бы такой ресторан.

Но на этом выпавшие на ее долю неурядицы не закончились. Во время вечерней прогулки, без которой Энни не могла уснуть, ее попытались сначала ограбить, а потом изнасиловать.

Попытка ограбления, предпринятая с приходом сумерек, безмерно удивила ее. Случилось это на Пятой авеню, когда она смотрела на витрину «Тиффани». Мужчина и женщина, белые, очень молодые, лет двадцати с небольшим, прижались к ней с двух сторон. Энни хватило одного взгляда, чтобы понять: парень – законченный наркоман. Красотой он, мягко говоря, не блистал, и Энни, ценившая физическое совершенство, сразу невзлюбила его. Девушка была симпатичнее, но в ее лице читалась капризность избалованных нью-йоркских подростков.

Сквозь тонкий пиджак Энни почувствовала, как ей в бок уперлось что-то металлическое. Но нисколько не испугалась.

– У меня пистолет, – прошептал парень. – Отдай сумочку моей девушке. Медленно, без суеты. Делай, что тебе говорят, и уйдешь целой и невредимой.

– Ты голосуешь? – спросила Энни.

– Что? – удивленно переспросил парень. Девушка протянула руку за сумочкой. Энни схватила девушку за руку, развернула ее так, что она оказалась между ним и парнем, и одновременно другой рукой, с перстнем на пальце, ударила девушку по лицу. Кровь в немалом количестве выплеснулась на витрину «Тиффани», удивив прохожих.

– Если у тебя пистолет, стреляй! – холодно бросила Энни парню.

И, не медля ни секунды, на всякий случай схватила его за свободную руку и вывернула из плечевого сустава. Парень вскричал от боли, вытащил вторую руку из кармана. Отвертка запрыгала по плиткам тротуара. Сопляки, подумала Энни, и зашагала прочь.

Ей бы сразу вернуться домой, но она продолжила прогулку. И на Сентрал-парк-саут, вдоль которой выстроились роскошные отели, охраняемые затянутыми в униформу швейцарами, а у тротуаров стояли лимузины со здоровяками-шоферами, по совместительству и телохранителями, ее окружили четверо черных подростков.

Симпатичные, веселые, они как-то сразу понравились Энни, напомнив ей молодых римлян, которые считали своим долгом приставать к женщинам на улице.

– Эй, крошка, – игриво спросил один из них, – не хочешь прогуляться с нами в парк? Мы неплохо проведем время.