С каждым днём им овладевало нетерпеливое желание поделиться грандиозным замыслом. Но пока решил узнать мнение Аристандра как близкого к богам человека, чьим мнением дорожил. Прорицатель выслушал и покачал головой.

— Зачем тебе нужен Вавилон? Есть Пелла, оттуда управляй своей державой. В Египте ты возводишь Александрополь — делай в нём Центр Мира! А по мне, Вавилон — чужой город, богатый только прошлым и развратом. Посмотри, какой народ живёт в Вавилоне — бездельники, погрязшие в разврате; только и ждут твоих подачек. Я не вижу в нём будущего. Больше скажу, я в нём не вижу тебя, царь.

Такого откровения от прорицателя он не ожидал. Но спорить не стал, замкнулся в себе и отправил Аристандра прочь. А тот просто пожалел его, не мог открыться, какую тайну узнал в день восшествия на престол. Ведь гадание на печени ягнёнка показало неблагоприятный знак. Главный жрец ясно дал понять, что царь найдёт в Вавилоне смерть свою…

Подобное предостережение проявилось на днях, когда царь в очередной раз осматривал окрестности города. Для установки шатра слуги вбивали колышки, как вдруг из земли брызнула водная струя с радужными маслянистыми разводами. Жрецы совершили обряд, чтобы выяснить причину, принесли в жертву барашка, и опять проявились плохие знаки. Жрец-гадатель не отважился сказать как есть, но сообщил:

— Здесь нехорошо.

Александр согласился, и для отдыха нашли другое место. После обеда, приготовленного в походной кухне, он вернулся к разговору с царским прорицателем о Вавилоне:

— Аристандр, я хочу, чтобы ты понял, почему мне нравится этот город. Старый город мне не нужен. Его оставлю вавилонянам. Я построю новый город, на эллинский лад. Улицы в нём будут полные простора и света, его жители познают искусство и культуру Эллады, чтобы отошли бы от варварства, диких обычаев и обрядов. Все города и народы будут поклоняться эллинским богам, а среди этих богов найдётся место для меня.

Аристандр уловил уверенность в его словах, силу и жесткость, что это не преходящая прихоть, но попробовал усомниться:

— Собрать в своём царстве множество племён по силам хорошему полководцу, каким являешься ты. Но управление ими потребует большого искусства иного рода. Ведь у каждого рода-племени свой язык, свои обычаи, свои боги. Боюсь, сложнейшая это задача!

— Ты же не будешь возражать, что я ниспослан Небом для примирения всех живущих на земле. В своём царстве я перемешаю подвластные народы, как крепкое вино с водой в кратере, чтобы каждый забыл прежнюю вражду между собой и собственное могущество или бессилие. Я заставлю всех и каждого пить из одной чаши дружбы. На всех будет одинаковая одежда и одна со всеми пища, они будут иметь общие брачные установления и обычаи, и рождённых от совместных браков детей. Я перемешаю нравы, обычаи, уклады народов и призову каждого считать своей родиной всю землю. Честные люди в моём Новом Царстве будут чувствовать себя родственниками, а злых мы изгоним из своего круга. Мой народ будет жить по общим правилам и законам, слушать правителя, как стадо овец на лугу пастуха. Как опытный пастух оберегает доверенное ему стадо от волков, природных напастей и всяких болезней, у своего народа я буду общим покровителем. А если я этого не сделаю, народы в непрестанных войнах между собой приведут себя к взаимному разорению, а мир — к катастрофе. И тогда там, где сейчас процветают города, появится пустыня, схожая с тем, что я видел по пути к храму Амона.