Царь не стал вникать, поручил разрешить спор рабиануму. Затем судили строительного подрядчика, возводившего кирпичный дом по заказу хозяина. Когда семья вселилась, стена обвалилась и задавила сына хозяина. Царь недолго вникал в суть спора, гневно обрушился на строителя:
— По преступной небрежности ты лишил благородного человека любимого ребёнка, сына, будущего воина, защитника семьи и государства. Ты заплатишь за его горе тем, что отдашь любого из своих сыновей хозяину дома. А он пусть сам решит, предать его смерти или сделать рабом.
Строитель оправдывался:
— Но мои дети не виноваты! Это моя вина!
— Тогда иди сам!
Ответчик подумал и согласился отдать хозяину дома младшего сына.
Следующим ответчиком привели измождённого старика с бледным от испуга лицом. Сосед обвинял его в злом умысле, в колдовстве, поскольку видел, как он лепил из воска человеческую фигурку. Обвинитель возмущался, показывая пальцем на старика:
— Он колдун! Он делает фигурку и поступает с ней, как хочет! Бросит в огонь с заклинанием, и безвинный человек умрёт!
Услышав обвинение, старик зарыдал. А когда заговорил, стало понятно, что сосед оболгал его по причине давней ссоры из-за межи на поле.
— Я не колдун! По просьбе людей леплю из воска или глины фигурки зверей и птичек, и фигурки людей у меня получаются.
Они всем нравятся, кроме моего соседа. Я не возвожу ни на кого злого умысла!
Александр засомневался, что решит по справедливости. Стоявший при нём судебный старшина нашептал:
— Того, кто обвинён в колдовстве, связывают и бросают в воду. Если он сразу всплывёт, его признают невиновным. А утонет поделом! Божественная река изобличает преступника.
— Принесите воск, — велел Александр.
По залу прокатился лёгкий шум; люди удивились поручению главного судьи. Воск принесли, жёлтый, приятно пахнувший. Царь обратился к старику:
— Сделай из воска мою голову, пока я буду слушать другого жалобщика.
Старик подумал, что ослышался, а когда понял, что от него требуется, поспешно схватил восковый ком, сел на пол и начал ловко мять пальцами, изредка бросая взгляд на Александра.
Тем временем на царский суд явились двое селян. Оба пожилые, руки огрубелые от труда. Первый начал:
— Великий царь, рассуди нас!