Проведя ночь в тревожных сновидениях, утром царь снова ощутил жар сильнее прежнего; попросил отнести себя к дворцовому пруду, где надеялся найти прохладу… В тени деревьев стало легче; жар постепенно утих.

На другой день Александр ощутил себя совсем плохо. Врачи уложили его в тёплую ванну. Самочувствие улучшилось, появилась надежда, что лечение на правильном пути. Но сильно мучила жажда; он попросил вина. Врач запретил, а он всё равно требовал. Пришлось дать; отпил глоток и сразу потерял сознание. Озноб вновь потряс тело.

Через некоторое время сознание вернулось, он узнавал окружающих, но не мог произнести ни слова — не слушались язык и губы. Вдруг понял, что потерял голос.

Друзья поняли, что их царь оставляет их. Окружили постель, ожидали хоть слова, полслова… Он молчал; ещё узнавал их, реагировал на обращение к нему бровями и глазами, ослабевшей рукой пожимал протянутые к нему руки друзей… Снова впал в забытье; когда очнулся, неожиданно произнёс через силу, слабым голосом:

— Вижу великие жертвы над могилой.

Пердикка находился ближе всех; он наклонился, спросил:

— Скажи своим друзьям, кто жертвы?

Он прошептал:

— Вы…

Пердикка увидел, как Александр пытается снять с пальца кольцо-печатку — символ власти царя Македонии. Помог, зажал печатку во вспотевшей ладони и спросил в волнении:

— Кому отдаёшь власть, Александр?

В наступившей тишине присутствующие услышали на последнем выдохе:

— Достойнейшему…

Никто не понял, что имел в виду умирающий: просил найти «достойнейшего» преемника среди полководцев? Или отдал Пер-дикке как «достойнейшему» из полководцев, чтобы он стал его преемником на престоле Державы Александра? Встревоженные недоговорённостью царя его ближайшие друзья, полководцы и хилиархи, не покидали царскую спальню, ожидая очередного просветления в его сознании…

* * *

Царь ещё не умер; всё слышал, о чём говорили товарищи, понимал: ждут, когда назовёт имя преемника. Нет! Он поднимется, продолжит дело своей жизни — войну…

Силы уже покинули бренное тело, но дух теплился, не решаясь совершить последнее движение.

Александр вдруг увидел… себя; странно видеть сверху и одновременно понимать, что это ты сам. Он у реки с чёрной водой; унылый берег, заросшей асфоделью — цветком смерти. Вокруг сумрак. Так бывает только у Стикса — «реки мертвых, огибающей царство Аида девять раз, куда солнце никогда не заглядывает». Ага, вот и Харон, мрачный лодочник с длинной нечёсаной бородой. Неужели за ним?

Александр услышал, как его окликнули. Оглянулся, увидел Диогена, с кем разговаривал в Коринфе.