— Я понял. — Александр посуровел лицом. — А теперь скажи, почему ты не поклонился мне? Я царь, а ты раб мой.

— То, что я скажу, тебе не понравится. Я рою кяризы, нахожу воду, которой орошается земля, превращая её в плодоносные поля и цветущие сады. Ты топчешь посевы на полях, сады превращаешь в пустыню. Уничтожаешь мой труд и труд моих предков. За что тебе кланяться? Нет, это ты должен поклониться мне.

Не найдя нужных слов в ответ, царь промолчал и отправился дальше. По пути, надумав, поручил одному из командиров вернуться и убить дерзкого старика. Потом надолго забыл эту встречу, пока не вспомнил почему-то сегодня…

* * *

В армии узнали о состоянии здоровья царя. Появились разговоры о невозможности похода в Аравию. Никто из полководцев не осмеливался его отменять, верили в чудесное исцеление царя. Только ветераны отважились навестить его, чтобы спросить, развеять тревогу, но увидели слабого человека и догадались — ему не подняться… Обратились к жрецам за предсказанием, а те говорили загадками: «Царь останется, где находится».

С ним случился очередной приступ: опять лихорадило; ночь метался в бреду. Утром, словно избавившись от недомогания, говорил окружившим его военачальникам о предстоящей войне с арабами и своём участии…

Александр на самом деле чувствовал себя лучше, чем до этого, и вокруг подумали, что болезнь отступила. Похожие случаи происходили с ним и раньше, но прежде они не так проявлялись. На сей раз, приободрившись, попросил приготовить прохладную ванну; слуги обтёрли шерстяной тканью, умастили, после чего он принёс жертву у домашнего алтаря, выпрашивая у Асклепия содействия в выздоровлении. Отослал слугу за Неархом, чтобы услышать отчёт, в каком состоянии находится флот. Но во всех разговорах, встречах и указаниях придворным стало заметно, что так он отвлекал себя от болезни и чтобы всерьёз не воспринимали недомогание…

На следующий день произошёл третий приступ, самый продолжительный и стойкий, который принёс страдания: опять лихорадило, жар и озноб попеременно мучили ослабленный организм. Но едва боли отступали и чувствовалось облегчение, Александр посылал за военачальниками, заставлял докладывать о подготовке к походу. Убеждал их, словно уговаривал себя, что поход не намерен отменять. Друзья делали вид, что верят, а сами уходили от него сильно огорчённые.

К очередному вечеру совсем ослабленного ознобом царя, по его просьбе, отнесли на одеяле в купальню; осторожно опустили в воду и вернули на постель. Боли, периодически возникающие по всему телу, не давали заснуть, мучили до такой степени, что он невольно вскрикивал. Врачи не знали, что предложить для послабления страданий…