07

07

По настоянию Михаила Катя решилась на письмо, и Алёшка увёз его в город. Вернулся он уже с ответом. «Уважаемая Екатерина Дмитриевна, — писала Анна Бернардовна. — Понимаю ваше положение. Приму вас у себя на квартире завтра, декабря 24-го числа, в третьем часу пополудни. Приезжайте в санях, поскольку после операции ходить вам будет нельзя. А. Б. Викфорс».

Лошадь с кошёвкой князь одолжил у сторожа. Иван Диодорыч вышел во двор проводить Катю. Конечно, Катя не открыла дяде Ване истинную цель своей поездки: признаться в таком ей было невыносимо стыдно; но тоска от принятого решения была ещё невыносимее, и о стыде Катя не думала. Она вообще не могла думать. Жизнь казалась ей нереальной, голова плыла, земля под ногами исчезла. Катя потеряла себя. Её предали. Она хотела умереть.

— Тебе нездоровится? — спросил Иван Диодорыч, тревожно всматриваясь в Катю. — Может, не надо ехать?..

— Я справлюсь, — еле слышно пообещала Катя.

Иван Диодорыч вытащил откуда-то маленький револьвер «бульдог» и сунул его в карман Катиного тулупчика.

— Возьми на всякий случай, — сказал он.

— Я сам смогу её защитить, — с неудовольствием возразил князь Михаил.

Он укутал Катю большим ямщицким зипуном.

Иван Диодорыч не ответил. Катя была для него всем, а Михаил — ничем.

По слухам, в Перми было опасно. Большевики в ожидании разгрома осатанели. Белые надвигались на Пермь с двух сторон. Генерал Гайда захватил Кунгур. Генерал Пепеляев перерезал Горнозаводскую железную дорогу и располовинил Третью армию красных; её северная часть беспорядочно отступала в Соликамск, а южная готовилась погибать в Перми. Горожан гнали рыть траншеи, по ночам на окраинах города кого-то расстреливали.

— С богом!.. — Иван Диодорыч перекрестил кошёвку.

Скрипя, кошёвка поползла через посёлок к архиерейской даче с резной шатровой колокольней. Перед дачей по дну оврага пролегал съезд на Каму. И вскоре полозья свободно засвистели на укатанной ледовой дороге.

Князь Михаил был и взволнован, и встревожен, хотя и не подавал вида. Его беспокойство началось ещё месяц назад, когда в большевистских газетах он прочитал, что в Омске у белых — переворот, КОМУЧ низложен, а к власти пришёл адмирал Колчак. Михаил немного знал Александра Васильевича, как знал почти всех значительных людей империи. Колчак действительно мог изменить судьбу страны — и уж точно мог изменить судьбу князя Михаила.

Он, Михаил, всегда стремился к свободе, и для этого предпочёл стать частным лицом, а не наследником престола. Но в большевистской России никто не был свободен, тем более — частные лица. И несвобода глухо заплетала жизнь князя, словно паутина. Ему не разрешили эмиграцию, его арестовали, его сослали в провинцию, его попытались расстрелять… Затем он три месяца сидел в трюме парохода. И сейчас, когда освобождение уже совсем близко, беременность Кати оказалась для него новыми узами.