Катя не изменила своего мнения о Мамедове — он зверь, и всё, но сейчас бегство Мамедова ничего бы не решило, и виновата в этом была она, Катя.

— Дядя Ваня, «Кенту» сдаваться нельзя, — сказала она. — Я проговорилась Роману о том, что мы знаем про его груз… Роман вас не пощадит. Он добьётся, чтобы всех, кто знает о ящиках, посадили в тюрьму. Или расстреляли.

Иван Диодорыч тяжело закряхтел: эх, Катюша, Катюша…

— А если мы сами сдадим Горецкого британцам? — предположил он.

Катя вспомнила пощёчину, полученную от Романа. Вспомнила, как Митя Уайт и Джеймсон просто отвернулись, чтобы не связываться с Горецким.

— Я уже попробовала, дядя Ваня… Им нет дела до нас.

Иван Диодорыч внимательно посмотрел на Катю — и догадался, что Катя, как и он сам, уткнулась в тупик: никто их не выручит, кроме своего парохода.

— Так, все в машинное! — скомандовал Иван Диодорыч. — Идём на прорыв!

…А к устью Белой на тихом ходу придвигались обе флотилии.

У левого берега ярко горела и дымила брошенная канонерка, но она уже никого не интересовала. Большевики вели огонь вразнобой: дальние пароходы — навесной, ближние — настильный. Спаренные суда Федосьева отвечали мощными залпами, будто плавучие артиллерийские форты. С шумом взлетали водяные столбы разрывов, по взбаламученной Каме плыла кипящая пена.

С мостика «Гордого» за сражением увлечённо наблюдал Федосьев.

— Речной бой, брат, — не морской! — пояснял он Знаменскому. — Тут чаще сшибаются на встречных курсах, и всё зависит от характера: кто дрогнул и оставил позицию, тот и проиграл, а потери не важны!.. Да т-щёрт его подери!..

Федосьев увидел, что с Белой на Каму выходит буксир.

— Это же Горецкого посудина! — глядя в бинокль, определил Федосьев. — Куда в пекло-то суётся, дурак?! Зла не хватает на этих гражданских!..

«Лёвшино» очутился между флотилиями, и над ним хищно засвистали снаряды. Буксир чуть помедлил, словно колебался, выбирая защитника, и повернул в сторону кораблей Федосьева. И тотчас же рядом с ним взметнулся фонтан: для большевиков «Лёвшино» мгновенно стал врагом. Яростно работая колёсами, буксир устремился прочь из-под обстрела — вверх по реке.

Снаряд взорвался у него на корме, раскурочив угол надстройки. Полетела щепа от лодки, лежащей на трюмном люке, упал набок дефлектор, за борт с плеском обрушилась стрела подъёмного крана. Окна рубки вмиг почернели — в них вынесло все стёкла. Впрочем, буксир вроде бы сохранил ход.

— Утопят его, честное слово… — с досадой пробормотал Федосьев.

— Давай атакуем комиссаров! — загорелся Знаменский. — Отвлечём!