Федосьев широко улыбнулся мичману — соображает юнец, и не трус!

— Шилов! — крикнул он вестовому. — Пусть радируют на суда, чтобы расцепляли спарки! Идём на красных!

Тем временем флотилия большевиков переместилась вперёд, и Бельское устье было уже на правом траверзе головных пароходов; на одном из них — на канлодке «Рошаль» — развевался вымпел флагмана. Но большевики слишком увлеклись охотой на «Лёвшино» и перестрелкой с противником: их дозорные не заметили на Белой дым приближающегося «Кента». Канлодка «Рошаль» вылезла прямо под носовое орудие британцев, и британцы сразу же всадили снаряд в борт флагмана — у него раскурочило надстройку. Вторым снарядом британцы успели сбить трубу. «Рошаль» окутался дымом и паром, и сквозь чёрно-белую тучу вверх ударил столб огня — взорвался мазутный бункер. Эхо гулко прокатилось по створу, вода потемнела от мелкой зыби.

Гибель флагмана решила исход битвы: суда красных начали разворот.

— Неужто отпустим их? — разгорячённо спросил у Федосьева Знаменский.

— Не-а, надо и под хвост насыпать! — азартно ответил Федосьев. — Шилов, радируй «Кенту», что он вместе с нами преследует противника! Остальным заняться буксировкой подбитых судов на базу, трофеи всегда пригодятся!

Рядом с таким командиром Знаменский чувствовал себя счастливым.

Набирая скорость, «Гордый» прошёл мимо «Лёвшина» и дал гудок.

15

15

«Ревель» работал на переправе до вечера, и табор «ударников» опустел. Когда тень соснового бора накрыла отмель у правого берега, на реке появился бронепароход — это был «Статный» из первого дивизиона. Он пришвартовался к борту «Ревеля». Роман, конечно, не знал, какие известия получил Старк, но на «Ревеле» объявили отвал. Судно возвращалось в Николо-Берёзовку.

Неудача и нерастраченная энергия словно парализовали Романа — он не мог уйти в салон с прогулочной галереи и бессмысленно торчал у ограждения из верёвочной сетки, вцепившись руками в планширь. «Ревель», дымя, вышел на Каму и мирно зашлёпал плицами вверх по течению. Долгий светлый вечер раннего лета всё никак не угасал, хотя в небе стеклянно заблестела луна, и казалось, что никакой войны нет, всё как обычно: тихая река, леса, деревушки и уездный пароход, набитый подгулявшими на ярмарке крестьянами.

Оцепенение слетело с Романа как по волшебству: за Каракулинским островом у правого берега в дымке он вдруг увидел буксир Нерехтина. Буксир стоял на якоре, труба едва курилась… Роман взбежал на тентовую палубу к рубке и попросил у лоцмана бинокль. На «Лёвшине» что-то чинили: суетилась команда, сам Нерехтин ходил по крыше надстройки, с борта свешивалась сломанная стрела крана… Значит, весь груз — рядом, никуда не делся?! По спине у Романа промахнул озноб, Роман ощутил, что его снова упруго наполняют силы. Ничего не потеряно, борьба продолжается! В Николо-Берёзовке он перехватит «Кент» и заставит взять «Лёвшино» под арест!