Двадцать пять вёрст до Николо-Берёзовки «Ревель» пробежал за полтора часа. Роман щурился, издалека пытаясь разобраться в сплошной массе судов у пристаней: где очертания «Кента» с его артиллерийскими полубашнями, где угловатый «меркурьевский» силуэт «Аршаулова», нынешней «Волги»? Всё слилось в синем полумраке, не разглядеть по отдельности!

Несмотря на поздний час, флотилия была взбудоражена: горели огни, пароходы поднимали пары, команды проверяли исправность механизмов.

На берегу Роман встретил Вадима Макарова.

— «Кент» и «Гордый» задержались в рейде, скоро будут здесь, — ответил Вадим на вопрос Романа. — Адмирал Смирнов идёт на «Волге» из Сарапула. Гайда отступает, красные уже атакуют город. По радио объявлена тревога, Рома, флотилия перебазируется в Гольяны, там наш новый рубеж обороны.

Роман разозлился: суматоха может помешать ему.

— Где «Кент» обычно швартуется?

— Вон у того дебаркадера, — указал Вадим. — «Самолётовский» вроде.

Караул пропустил Горецкого на маленький дебаркадер; в обшарпанной комнате ожидания Роман сел на деревянную лавку и вытянул ноги. Он устал — но ничего, можно отдохнуть, пока британцы в пути. Дебаркадер чуть покачивался и поскрипывал, караульные курили на галерее, сквозь разбитое окно веяло свежестью реки. Роман закрыл глаза. Почему-то он вдруг вспомнил Лялю Рейснер… Наверное, потому что большевистская флотилия была где-то близко, и Ляля, возможно, снова командовала военморами… Она считала себя самой главной в мире и без колебаний присваивала всё лучшее и ценное… Насколько было бы проще, если бы Катя Якутова была такая же, как Ляля…

…А на «Лёвшине» в это время наконец-то запустили повреждённую взрывом машину. Осип Саныч снял погнутые шатуны и с матросами отправил их в кузницу ближайшей деревни Новосёловки; кузнец всё отколотил обратно.

— Хорошо вышло? — поинтересовался Иван Диодорыч.

Он смотрел, как двигаются блестящие от масла штоки и рычаги. Осип Саныч положил ладонь на цилиндр поршня и закрыл глаза, слушая вибрации. Матрос Колупаев, Алёшка и Перчаткин держали повыше керосиновые лампы.

— Вручную хорошо не выйдет, — вздохнул Осип Саныч. — Надо прессом давануть, но это только на заводе. А сейчас будет бить по горловине, и ничего не поделать. Хомут наложу для прочности, только он не спасёт надолго.

— А если винты чуть ослабить, чтобы цилиндр сам играл? — влез Алёшка.

— Тогда паропровод отскочит — не запаяешь… Словом, капитан, нельзя из машины полную силу выжимать, иначе поршни вывернет.

— Ясно, — сказал Иван Диодорыч. — Как-нибудь доскребёмся.

— А куда идём, батя? — осторожно спросил машинист Подколзин.