— Этого не может быть, — с живостью воскликнула взволнованная Царица. — Это ошибка; казаки не пойдут с бунтовщиками.

— Ваше Величество, так просил доложить министр внутренних дел.

— Никогда не поверю. Казаки против Государя не пойдут. Они всегда были верными. Изменят и предадут другие, может быть, многие, но казаки не изменят. Как можно думать, что казаки оставят своего Царя.

— Государыня, люди-то ведь изменились. Они забыли и Бога, и Царя. Нельзя ныне всем верить и на всех полагаться, как делаете это вы, — с горечью возразил Волков.

Старик только досказал последние слова, как раздался опять телефонный звонок. Снова говорил Протопопов:

— Доложите Ее Величеству, что я твердо надеюсь подавить восстание. Я также предполагаю, что завтра рабочие станут на работы.

— Конечно, это так и будет, — сказала Царица, когда ей Волков передал слова министра. Бледная улыбка надежды мелькнула на ее лице. — Господь не допустит, чтобы погибла Россия. Господь посылает нам испытания, но Он же наш помощник и покровитель. Святой Серафим сказал: «Бываете укоряемы — благословляйте, гонимы — терпите, хулимы — утешайтесь, злословимы — радуйтесь». Зачем нам впадать в отчаяние…

Последнее известие привез секретарь министра на другой день. Вид у него был насмерть перепуганный, лицо бледное, растрепанное, голос срывался, хрипел, будто у него пересохло в горле. По одному внешнему виду можно было судить, что приехал он не с добрыми вестями.

— Ваше Величество, положение в столице ужасное. Горит Литовский замок, горят полицейские участки, тюрьма, суд. Сожжен дом министра двора. Больная графиня Фредерикс и ее дочь ночью увезены неизвестно куда. Полиция бессильна. На войска нельзя надеяться. Некоторые полки перешли на сторону бунтовщиков. Возрастает анархия. Толпа наглеет и бесчинствует. Из тюрем выпущены уголовные преступники. Идут убийства офицеров. С минуты на минуту ожидается арест правительства.

— Что же делать? — спросила Царица упавшим голосом. Вероятно, этот вопрос вырвался невольно. Что мог посоветовать перепуганный, потерявший самообладание полицейский чиновник? От ошеломляющего удара как бы затянуло сознание туманом. Огромность событий плыла перед ней какой-то роковой бесформенной массой. Она почувствовала, что под ней открылась пустота, как пропасть. Так падает раненая птица. — Что же делать?..

Вопрос остался без ответа. Почти всю эту ночь Царица сидела в кресле недвижно. Несколько раз входила бесшумно обеспокоенная Анюта и заставала ее все в одной и той же позе.

— Государыня, может быть, вам нехорошо? Не пригласить ли врача? — спросила робко, любовно и с той женской мукой, на которую было так отзывчиво ее жалостливое сердце.